Роль арбитражного управляющего в осуществлении правосудия.
Ответ на вопрос «на кого работает» арбитражный управляющий содержится в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.01.2019 № 301-ЭС18-13818. В данном деле гражданин-заявитель решил освободиться от долгов через потребительское банкротство и обратился в суд, заплатил пошлину, но не смог указать саморегулируемую организацию. Суд первой инстанции дело прекратил, суды апелляционной и кассационной инстанций признали прекращение обоснованным.
Отменяя судебные акты нижестоящих инстанции СКЭС ВС РФ указал, что участие арбитражного управляющего в деле о банкротстве нужно не должнику, а суду: «Коль скоро право на потребительское банкротство закреплено в законе и оно не может быть осуществлено гражданином без участия финансового управляющего, суд обязан обеспечить условия для реализации названного права».
Кстати, именно в этом определении СКЭС ВС РФ указала на право Общероссийского профсоюза арбитражных управляющих представлять суду кандидатуры при банкротстве граждан.
Это определение попало и в обзор судебной практики ВС РФ.
Действительно, дело о банкротстве рассматривается судом, но суд не может рассмотреть его самостоятельно, для этого суду нужен «напарник», без которого дело о банкротстве не может быть рассмотрено, а значит не может быть осуществлено правосудие. Таким напарником, который проводит процедуру банкротстве, является арбитражный управляющий.
Так как именно суд обязан обеспечить участие арбитражного управляющего в деле о банкротстве, то между судом и арбитражным управляющим присутствуют признаки найма.
Это корреспондирует с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, который в пункте 3.3 постановления от 19.12.2005 № 12-П указал, что арбитражный управляющий является должностным лицом, которое в должности утверждает арбитражный суд.
Суд не только обеспечивает участие арбитражного управляющего в деле, утверждает его в должности, устанавливает размер его вознаграждения, но также может лишить его вознаграждения или снять с должности в случае, если арбитражный управляющий утратил его доверие.
Так Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в постановлении от 16.06.2022 по делу № А63-16396/2021 установил, для отказа в утверждении арбитражного управляющего достаточно зародить у суда разумные подозрения относительно приемлемости кандидатуры арбитражного управляющего.
В обоснование такого вывода суд привел пункт 56 постановления Пленума ВАС РФ от 22.06.2012 № 35, в соответствии с которым суд не может допускать ситуации, когда полномочиями арбитражного управляющего обладает лицо, в наличии у которого должной компетентности, добросовестности или независимости у суда имеются существенные и обоснованные сомнения.
То, что при проведении процедур банкротства арбитражный управляющий действует в первую очередь именно в общественном интересе, следует и из толкования его основной обязанности, сформулированной в пункте 4 статьи 20.3 Закона о банкротстве следующим образом: арбитражный управляющий обязан действовать добросовестно и разумно в интересах должника, кредиторов и общества.
КС РФ в пункте 3 постановления от 19.12.2005 № 12-П разъяснил в этой части (и еще раз повторил в определении от 28.04.2022 № 965-О), что арбитражный управляющий призван обеспечить достижение публично-правовой цели – баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, учитывая, что такие интересы различны, зачастую диаметрально противоположны.
Соблюдение баланса прав и законных интересов означает действие не в личном, а в общественном интересе.
Арбитражные управляющие, как и судьи, несмотря на публично-правовой характер своей деятельности не состоят в трудовых отношениях и не оказывают услуги, а исполняют возложенные на них государством обязанности за установленное государством вознаграждением.
Однако, характер отношений между судом и арбитражным управляющим совершенно не соответствует уровню взаимодействия сообществ судей и арбитражных управляющих для повышения эффективности института банкротства. Обсуждение отдельно внутри каждого из сообществ возникающих проблем не способствует их решению. Например, вопросы, связанные с проблемой отсутствия кандидатур арбитражных управляющих для утверждения в делах о банкротстве граждан или с выработкой совместной законодательной позиции по распределению полномочий при рассмотрении требований кредиторов, иные вопросы более эффективно могут быть решены только при совместном обсуждении.
Над материалом работали
решением Совета ФПА РФ
от 26 апреля 2022 г.
В Комиссию по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации поступил запрос Совета Адвокатской палаты Ленинградской области о возможности совмещения статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего.
В порядке пункта 5 статьи 18.2 Кодекса профессиональной этики адвоката Комиссия по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации дает следующее разъяснение по вопросу о возможности совмещения статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего.
Комиссия исходит из того, что адвокат вправе совмещать адвокатскую деятельность с некоторыми иными видами деятельности.
Адвокат вправе заниматься деятельностью по урегулированию споров, научной, преподавательской, экспертной и иной творческой деятельностью, а также инвестировать средства и распоряжаться своим имуществом, извлекать доход из других источников, если эта деятельность не предполагает использование статуса адвоката (пункт 3 статьи 9 Кодекса профессиональной этики адвоката).
При этом согласно пункту 4 статьи 9 Кодекса профессиональной этики адвоката выполнение профессиональных обязанностей по принятым поручениям должно иметь для адвоката приоритетное значение над иной деятельностью. Как ранее разъясняла Комиссия (Разъяснение от 16 февраля 2018 года по вопросам приоритета участия адвоката в судебных заседаниях и приоритета профессиональной деятельности над иной деятельностью), при участии адвоката в мероприятиях, не связанных с профессиональной деятельностью, адвокат всегда должен отдавать приоритет участию в качестве защитника, представителя в уголовном, административном, гражданском и арбитражном процессе.
Таким образом, Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает безусловный приоритет адвокатской деятельности над любой другой деятельностью: как профессиональной, так и не профессиональной.
Такой приоритет обусловлен тем, что, как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд Российской Федерации (постановления от 23 декабря 1999 г. № 18-П, от 17 декабря 2015 г. № 33-П, от 18 июля 2019 г. № 29-П), адвокаты, будучи независимыми профессиональными советниками по правовым вопросам, осуществляют деятельность, имеющую публично-правовой характер, поскольку на них возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, гарантируя тем самым право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, что вытекает из статей 45 и 48 Конституции Российской Федерации.
Осуществление адвокатами указанной публичной функции предполагает создание нормативно-правовых и организационных механизмов, обеспечивающих законность и независимость в деятельности адвокатов, в том числе, путем установления вышеизложенного безусловного приоритета адвокатской деятельности над любой иной деятельностью.
В соответствии с пунктом 1 статьи 20 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» арбитражный управляющий вправе заниматься иными видами профессиональной деятельности и предпринимательской деятельностью при условии, что такая деятельность не влияет на надлежащее исполнение им обязанностей, установленных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».
Таким образом, законодательство о несостоятельности (банкротстве) прямо устанавливает, что иная профессиональная деятельность арбитражного управляющего (например, адвокатская) не должна влиять на надлежащее исполнение им обязанностей арбитражного управляющего. Следовательно, статус арбитражного управляющего, в силу прямого указания закона, исключает влияние адвокатской деятельности на исполнение обусловленных таким статусом обязанностей.
В связи с изложенным Комиссия приходит к следующим выводам.
Законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекс профессиональной этики адвоката не содержат прямого запрета совмещать статус адвоката и статус арбитражного управляющего.
Вместе с тем на практике совмещение статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего может приводить к возникновению конфликта указанных статусов друг с другом. Деятельность лица в случае возникновения конфликта имеющихся у него профессиональных статусов может привести к тому, что осуществление полномочий в соответствии с одним из статусов будет свидетельствовать о нарушении ограничений, установленных применительно ко второму статусу.
Содержащиеся в настоящем Разъяснении выводы не распространяются на адвокатов, чей статус приостановлен, поскольку указанные лица не могут осуществлять адвокатскую деятельность, в связи с чем к ним не применяется правило о безусловном приоритете такой деятельности над другой деятельностью.
Настоящее Разъяснение вступает в силу и становится обязательным для всех адвокатских палат и адвокатов после утверждения Советом Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации и опубликования на официальном сайте Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации в сети «Интернет».
После вступления в силу настоящее Разъяснение подлежит опубликованию в издании «Вестник Федеральной палаты адвокатов Российской Федерации» и в издании «Адвокатская газета».
16 декабря состоялось очередное заседание комиссии ФПА по этике и стандартам. Она разъяснила, можно ли совмещать статусы адвоката и арбитражного управляющего, разрешено ли адвокату выступать экспертом и может ли становиться работником лицо, чей адвокатский статус приостановлен. Заседание прошло в смешанном формате, передает пресс-служба Федеральной палаты адвокатов.
Юрист ФПА разъяснила, когда адвоката можно не наказывать за ложные сведения в Сети
КЭС не рекомендовала адвокатам одновременно выступать в качестве арбитражных управляющих. Это может стать поводом для дисциплинарного производства. Такие ограничения не касаются лиц, адвокатский статус которых приостановлен.
Адвокат не вправе состоять в должности судебного эксперта, напомнила комиссия. При этом он может, как обладающее специальными знаниями лицо, участвовать в судебно-экспертной деятельности вне государственных судебно-экспертных учреждений на основании гражданско-правового договора.
Если статус адвоката приостановлен, то он вправе вступить в трудовые отношения в качестве работника при соблюдении определенных условий, сообщила КЭС ФПА.
Кроме того, КЭС ФПА рассмотрела несколько жалоб на решения советов региональных АП и рассмотрела вопрос о прекращении статуса адвоката, которого признали виновным в уголовном преступлении, но освободили от наказания в связи с истечением срока давности. Комиссия сформулирует свою позицию позднее.
Новости и аналитика
Совмещение статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего: разъяснения ФПА РФ
Совмещение статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего
Законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекс профессиональной этики адвоката (далее – Кодекс) не содержат прямого запрета на совмещение статусов адвоката и арбитражного управляющего, однако на практике оно может приводить к возникновению конфликта указанных статусов друг с другом. В таком случае осуществление полномочий в соответствии с одним из статусов будет свидетельствовать о нарушении ограничений, установленных применительно ко второму из них1.
Комиссия по этике и стандартам палаты в порядке п. 5 ст. 18.2 Кодекса дает следующее разъяснение по указанному вопросу. Так, адвокат вправе заниматься деятельностью по урегулированию споров, научной, преподавательской, экспертной и иной творческой деятельностью, а также инвестировать средства и распоряжаться своим имуществом, извлекать доход из других источников, если эта деятельность не предполагает использование статуса адвоката (п. 3 ст. 9 Кодекса). При этом выполнение профессиональных обязанностей по принятым поручениям должно иметь для адвоката приоритетное значение над иной деятельностью. Как ранее разъясняла Комиссия, при участии адвоката в мероприятиях, не связанных с профессиональной деятельностью, адвокат всегда должен отдавать приоритет участию в качестве защитника, представителя в уголовном, административном, гражданском и арбитражном процессе. Таким образом, Кодекс устанавливает безусловный приоритет адвокатской деятельности над любой другой: как профессиональной, так и не профессиональной.
Такой приоритет обусловлен тем, что – как неоднократно подчеркивал Конституционный Суд РФ (постановление от 23 декабря 1999 г. № 18-П, постановление от 17 декабря 2015 г. № 33-П, постановление от 18 июля 2019 г. № 29-П) – адвокаты, будучи независимыми профессиональными советниками по правовым вопросам, осуществляют деятельность, имеющую публично-правовой характер, поскольку на них возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, гарантируя тем самым право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, что вытекает из ст. 45 и ст. 48 Конституции. Осуществление адвокатами указанной публичной функции предполагает создание нормативно-правовых и организационных механизмов, обеспечивающих законность и независимость в деятельности адвокатов, в том числе, путем установления вышеизложенного безусловного приоритета адвокатской деятельности над любой иной деятельностью.
Помимо этого, в соответствии с п. 1 ст. 20 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» арбитражный управляющий вправе заниматься иными видами профессиональной деятельности и предпринимательской деятельностью при условии, что такая деятельность не влияет на надлежащее исполнение им обязанностей. Таким образом, законодательство о несостоятельности (банкротстве) прямо устанавливает, что иная профессиональная деятельность арбитражного управляющего (например, адвокатская) не должна влиять на надлежащее исполнение им обязанностей арбитражного управляющего. Следовательно, статус арбитражного управляющего исключает влияние адвокатской деятельности на исполнение обусловленных таким статусом обязанностей.
1 С разъяснением Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ по вопросу о возможности совмещения статуса адвоката и статуса арбитражного управляющего можно ознакомиться на официальном сайте палаты (https://fparf.ru/documents/fpa-rf/documents-commissions/razyasnenie-komissii-fpa-rf-po-etike-i-standartam-po-arbitrajnym-upravlyayuschim/).
Двое экспертов «АГ» отметили, что, рассматривая вопрос о взыскании расходов по делу, необходимо учитывать положения ст. 48 Конституции, в соответствии с которой каждому гарантируется квалифицированная юридическая помощь. Третий подчеркнул, что позиция ВС свидетельствует об изменении вектора отношения к подобного рода административным судопроизводствам.
6 сентября Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС23-7787 по делу № А40-92879/2022, в котором указал, что арбитражный управляющий имеет право привлечения представителя для защиты своих интересов, а также на возмещение расходов на юридическую помощь.
2 августа 2018 г. Арбитражный суд Алтайского края признал Н. Бабакина банкротом, ввел процедуру реализации имущества и утвердил финансовым управляющим Владимира Фоноберова. 18 ноября 2021 г. Арбитражный суд Московской области производство по данному делу прекратил в связи с погашением требований кредиторов.
26 ноября того же года налоговая служба направила в Управление Росреестра материалы для проведения проверки исполнения управляющим своих обязанностей в деле о банкротстве Бабакина и решения вопроса о возбуждении в отношении него административного производства по ч. 3 ст. 14.13 КоАП за неисполнение обязанностей. Налоговая служба полагала, что Владимир Фоноберов не опубликовал на сайте ЕФРСБ данные о судебном акте об удовлетворении заявления Д. Танделовой о намерении погасить требования кредиторов в полном объеме и сведения об итогах оценки имущества, а также что он не закрыл счета должника и нарушил сроки по обращению в суд с положением о порядке, условиях и сроках реализации имущества должника. Цель налоговой службы заключалась в проверке достаточности действий управляющего по погашению образовавшейся задолженности Бабакина, в том числе принятия им мер по взысканию имущества, находящегося у должника.
Для оказания юридической помощи по претензиям, предъявленным налоговой службой, Владимир Фоноберов заключил с Фарахимом Кулиевым договор, согласно которому последний обязался консультировать его по правовым вопросам в соответствии с предметом договора, подготовить процессуальные документы и обеспечить представительство его интересов. За эти услуги Владимир Фоноберов обязался заплатить 100 тыс. руб.
2 марта 2022 г. Управление Росреестра прекратило дело об административном правонарушении в отношении Владимира Фоноберова из-за отсутствия состава правонарушения. Выводы ведомства были основаны на пояснениях арбитражного управляющего и на результатах анализа информации, размещенной на официальных сайтах картотеки дел арбитражных судов и ЕФРСБ.
Полагая, что расходы на оплату услуг представителя являются убытками, Владимир Фоноберов обратился в суд, потребовав взыскать 100 тыс. руб. с ФНС. Факт несения расходов он подтвердил договором, актом об оказании услуг и платежным поручением на перечисление денежных средств. Суды первой и апелляционной инстанций частично удовлетворили требования Владимира Фоноберова, определив его расходы на юридические услуги как убытки, причиненные действиями налоговой службы. Определяя размер взыскиваемой суммы, они сослались на принцип разумной оплаты, сопоставимой применительно к данному делу. Суды отметили, что дело не было сложным, не требовало высокой квалификации лица, оказывающего юридическую помощь, или существенных затрат времени на подготовку правовой позиции. Кроме того, суды установили, что Фарахим Кулиев не участвовал в рассмотрении Управлением Росреестра заявления налоговой службы.
Верховный Суд утвердил второй в 2021 г. обзор своей практикиВ документ вошли 53 позиции по делам различных категорий, а также ответы на 13 вопросов судов
01 июля 2021
Суды мотивировали свои выводы ссылками на п. 26 Постановления Пленума ВС № 5 от 24 марта 2005 г. « О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении КоАП», п. 10, 11, 13 Постановления Пленума ВС от 21 января 2016 г. № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела», п. 19 Обзора
судебной практики ВС от 30 июня 2021 г. № 2 (2021), Постановление КС от 15 июля № 36-П/2020 по делу о проверке конституционности ст. 15, 16, ч. 1 ст. 151, ст. 1069 и 1070 ГК, ст. 61 ГПК, ч. 1, 2 и 3 ст. 24.7, ст. 28.1 и 28.2 КоАП, ст. 13 Закона о полиции.
Суд округа данные судебные акты отменил и отказал в удовлетворении иска, указав, что расходы на привлечение арбитражным управляющим специалистов по делу об административном правонарушении не подлежат возмещению, так как налоговая действовала в рамках своих полномочий и отсутствовал признак противоправности, необходимый для привлечения к ответственности на основании ст. 16, 1069 ГК. Кассация также отметила, что у Владимира Фоноберова не было необходимости пользоваться юридическими услугами стороннего лица, так как арбитражный управляющий должен быть достаточно компетентен для самостоятельного решения вопросов об административной ответственности за правонарушения в этих правоотношениях.
Кассационный суд руководствовался подп. 2 п. 1 ст. 32 Налогового кодекса об обязанности налоговой службы осуществлять контроль за соблюдением законодательства о налогах и сборах, п. 2 Постановления Правительства РФ от 29 мая 2004 г. № 257 «Об обеспечении интересов РФ как кредитора в деле о банкротстве и в процедурах, применяемых в деле о банкротстве», согласно которому налоговая служба уполномочена на представление в деле о банкротстве требований об уплате обязательных платежей и требований РФ по денежным обязательствам, содержанием Единой программы подготовки арбитражных управляющих, утвержденной приказом Минэкономразвития России от 10 декабря 2009 г. № 517, обязывающей управляющего обладать комплексными знаниями в области различных отраслей права, правовыми позициями Президиума ВАС, изложенными в Постановлениях от 26 июня 2012 г. № 745/12
и от 23 июля 2013 г. № 2688/13.
КС: Обязанность возместить судебные издержки не зависит от вины проигравшей стороныПо мнению Суда, критерием наличия оснований для такого возмещения является лишь итоговое решение, определяющее, в чью пользу данный спор разрешен
21 июля 2020
Не согласившись с решением суда округа, Владимир Фоноберов обратился с кассационной жалобой в ВС РФ. Проверив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда указала, что, исходя из правовых позиций, изложенных в Постановлении КС № 36-П/2020, общим правилом возмещения расходов (издержек), возникших при судебном разрешении правовых конфликтов, является компенсация их стороне, в пользу которой принято решение, за счет другой стороны, кроме случаев, когда предусмотрены основания такого возмещения за счет бюджета. Такой подход соответствует требованиям справедливости и равенства сторон в споре. Возмещение судебных расходов обусловливается вынужденным характером затрат, понесенных лицом. Признание права на присуждение судебных расходов за лицом, в пользу которого состоялось судебное решение, соответствует принципу полноты судебной защиты, поскольку призвано восполнить лицу, чьи права нарушены, вновь возникшие и не обусловленные деятельностью самого этого лица потери, которые оно должно было понести для восстановления своих прав в связи с необходимостью совершения действий, сопряженных с возбуждением судебного разбирательства и участием в нем.
Как указал Верховный Суд, данные правовые позиции в полной мере применимы к расходам, возникшим у привлекаемого к ответственности лица при рассмотрении дела об административном правонарушении, безотносительно к тому, понесены ли они лицом при рассмотрении дела судом или иным органом, и независимо от того, отнесены ли они формально к издержкам по делу в силу КоАП. В отсутствие в КоАП специальных положений о возмещении расходов лицам, в отношении которых дела были прекращены по реабилитирующим основаниям, восполняют данный правовой пробел общие нормы ГК о возмещении вреда, а потому они не могут применяться иным образом, чем это вытекает из устоявшегося в правовой системе существа отношений по поводу возмещения такого рода расходов.
ВС посчитал, что суды первой и апелляционной инстанций правомерно исходили из того, что Владимир Фоноберов имеет право на возмещение за счет средств казны РФ расходов, понесенных им для своей защиты от обвинения в совершении административного правонарушения. Суды правомерно приняли во внимание, что инициатором возбуждения дела о привлечении управляющего к административной ответственности явилась налоговая служба и, как следствие, именно с ее действиями связаны убытки, понесенные им. При этом, как указал сам Владимир Фоноберов, в данном случае его расходы на юридическую помощь не подлежат компенсации за счет конкурсной массы должника. Выводы суда округа об обратном сделаны без учета указанных правовых норм и их толкования в соответствии с правовой позицией КС.
Верховный Суд также отметил, что в Постановлении КС № 36-П/2020 изложено, что, вопреки доводам налоговой службы, взыскание расходов, связанных с разрешением правового спора, не требовало установления ни противоправности действия причинителя вреда, ни его вины. Возмещение проигравшей стороной правового спора расходов другой стороне не обусловлено установлением ее виновности в незаконном поведении – критерием наличия оснований для возмещения является итоговое решение, определяющее, в чью пользу данный спор разрешен.
ВС не согласился с выводом суда округа об отсутствии у Владимира Фоноберова необходимости для привлечения представителя для защиты своих интересов. Профессиональный статус арбитражного управляющего или любого другого лица, обладающего юридическими знаниями и навыками, не лишает его права на пользование услугами представителей и на возмещение расходов на юридическую помощь. Суд также заметил, что необходимость в привлечении представителя возникает не только из-за нехватки профессиональных знаний в области права, но и по другим причинам. В данном случае Владимир Фоноберов указывал, что он осуществлял свою деятельность в Алтайском крае, а налоговая служба требовала привлечь его к административной ответственности в Москве. Учитывая данные обстоятельства, лучшим и разумным решением для защиты своих интересов было нанять представителя, находившегося по месту рассмотрения дела, что мужчина и сделал. Таким образом, Верховный Суд отменил постановление суда округа, а решения первой и апелляционной инстанций оставил в силе.
«ВС следовало напомнить нижестоящим судам, что Конституция является основополагающим законом и нарушение основных принципов умаляет авторитет правосудия. Довод о том, что арбитражный управляющий является профессиональной фигурой, вызывает недоумение, поскольку ущемляет права, предусмотренные ст. 48 Конституции. Налоговая служба, тоже являясь профессиональным участником правоотношений и заявляя необоснованные требования в отношении арбитражных управляющих, полагает возможным демонстрировать свою несостоятельность в части правовой оценки действий арбитражного управляющего. При этом Федеральная налоговая служба финансируется из федерального бюджета, имеет штат сотрудников, которые специализируются на банкротных спорах, тогда как арбитражный управляющий работает один, его никто не финансирует, однако требования к арбитражному управляющему являются необоснованно завышенными, ущемляются его права на наем представителя, на возмещение убытков в размере трат, а также ущемляются права нанятого представителя на достойное вознаграждение», – указала эксперт.
Алена Галеева добавила, что, до тех пор пока суды не смирятся с реальностью ценообразования на юридические услуги, арбитражные управляющие будут ущемлены в правах на достойное возмещение расходов, а государственные органы будут подавать необоснованные жалобы, стоимость которых будет равняться нулю.
Как отметил управляющий партнер Domino Legal Team Иван Домино, территориальные отделы Росреестра и арбитражные суды в высокой степени загружены различными жалобами на управляющих. Нередко такие жалобы никак не связаны с реальным нарушением прав участников банкротного процесса и имеют единственную цель – создать управляющим неудобства. « При этом расходы управляющих, которые возникали в связи с возбуждением в их отношении дел об административных правонарушениях, не подлежали возмещению. Это несправедливо, поскольку такие дела могут рассматриваться долго и влечь за собой подготовку сложных правовых позиций. Поэтому позиция ВС, который защитил право управляющих на возмещение расходов, очень важная и свидетельствует об изменении вектора отношения к подобного рода административным судопроизводствам», – подчеркнул он.
По мнению Ивана Домино, уполномоченному органу, который выступает локомотивом в процедурах банкротства и который был выбран в качестве субъекта «показательной порки», дан сигнал прекращать деятельность по подаче бессмысленных жалоб: «Дисциплина и ответственность за поступки, которые прививают арбитражным управляющим, наконец-то могут быть привиты и иным участникам банкротства».
Управляющий партнер юридической фирмы LEXING Андрей Тишковский считает, что правовая позиция ВС справедлива, поскольку каждый, независимо от его профессионального статуса, имеет право на судебную защиту. Закон не содержит исключений в отношении арбитражного управляющего, адвоката или другого представителя юридической профессии, а иной подход был бы неконституционным.
«С правом на судебную защиту тесно связаны правила о компенсации расходов на юридическую помощь. Лишение юристов права на компенсацию расходов в связи с рассмотрением их дел является, по сути, дискриминационным, и ВС исправил допущенную кассационным судом ошибку», – указал эксперт, заметив, что в вопросе определения размера расходов на юридическую помощь у суда имеется дискреция, но у него отсутствует право на отказ во взыскании таких расходов вообще только потому, что заявитель является арбитражным управляющим или адвокатом.
АДВОКАТ АРБИТРАЖНОГО УПРАВЛЯЮЩЕГО
Банкротная тема актуализировалась с 1 октября 2015 г., когда вступили в силу нормы о несостоятельности граждан, установленные соответствующим Федеральным законом № 127-ФЗ от 26 октября 2002 г. (в редакции от 13 июля 2015 г.) «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). В этой связи целесообразно кратко рассмотреть особенности правового статуса арбитражного управляющего. Арбитражный управляющий – наименование профессии. Представитель этой профессии может быть утвержден арбитражным судом на соответствующую должность при проведении процедур, применяемых в деле о банкротстве юридического лица или гражданина. При банкротстве юридического лица это временный управляющий в наблюдении, административный управляющий – в финансовом оздоровлении, внешний управляющий – во внешнем управлении, конкурсный управляющий – в конкурсном производстве. При банкротстве гражданина это финансовый управляющий и при реструктуризации долгов гражданина, и при реализации имущества гражданина.
Закон также называет мировое соглашение в качестве процедуры, применяемой в деле о банкротстве и юридического лица, и гражданина на любой стадии его рассмотрения в целях прекращения производства по делу о банкротстве путем достижения соглашения между должником и кредиторами (ст. 2 Закона о банкротстве). Следует заметить, что все указанные выше процедуры, применяемые в деле о банкротстве, за исключением мирового соглашения, вводятся арбитражным судом с вынесением соответствующего определения или решения. Именно в этих процедурах мировое соглашение зарождается и протекает как переговорный процесс между должником и кредиторами (п. 1 ст. 150 и п. 1 ст. 213.31 Закона о банкротстве). При этом мировое соглашение как отдельная по закону процедура (ст. 27 и ст. 213.2 Закона о банкротстве) не имеет начала, устанавливаемого судом, но имеет судебное окончание: арбитражный суд выносит определение об утверждении мирового соглашения, в котором указывается на прекращение производства по делу о банкротстве (п. 4 ст. 150 и п. 5 ст. 213.31 Закона о банкротстве).
Поэтому в мировом соглашении как в переговорном процессе участвует тот арбитражный управляющий, который был ранее утвержден судом в соответствующей процедуре. Проще говоря, мировое соглашение не предполагает отдельной должности арбитражного управляющего, кроме указанных выше. В ст. 2, 27, 231.2 Закона о банкротстве мировое соглашение декларируется как процедура, применяемая в деле о банкротстве, но фактически таковой не является, поскольку не имеет установленного законом начала и осуществляется в какой-либо иной банкротной процедуре. Термин «мировое соглашение», по сути, применяется в следующих трех смыслах: это и договорной процесс между должником и кредиторами, и сделка между указанными лицами, завершающая данный процесс, и письменный документ, оформляющий эту сделку.
Для указанных выше должностей в деле о банкротстве понятие арбитражного управляющего является объединяющим, как это было определено в ст. 2 Закона о банкротстве в период с 26 октября 2002 г. по 3 декабря 2008 г.: «арбитражный управляющий (временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий или конкурсный управляющий) – гражданин Российской Федерации, утверждаемый арбитражным судом для проведения процедур банкротства и осуществления иных установленных настоящим Федеральным законом полномочий и являющийся членом одной из саморегулируемых организаций».
После 3 декабря 2008 г. в ст. 2 Закона о банкротстве рассматриваемое понятие установлено со следующей формулировкой: «арбитражный управляющий – гражданин Российской Федерации, являющийся членом саморегулируемой организации арбитражных управляющих».
Однако и после 3 декабря 2008 г. практически по всему тексту Закона о банкротстве термин «арбитражный управляющий» используется как собирательное понятие для всех должностей, на которые утверждается гражданин РФ, являющийся членом саморегулируемой организации арбитражных управляющих, при проведении банкротных процедур. Примером тому являются права и обязанности арбитражного управляющего в деле о банкротстве, ответственность арбитражного управляющего, освобождение арбитражного управляющего от исполнения возложенных на него обязанностей, вознаграждение арбитражного управляющего (ст. 20.3, 20.4, 20.5, 20.6 Закона о банкротстве). Данные правовые нормы относятся не к профессии арбитражного управляющего – не к члену саморегулируемой организации арбитражных управляющих, а к должностному лицу – к тому арбитражному управляющему, который утвержден арбитражным судом для проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, и осуществления иных установленных законом полномочий.
Виктор КАРНАУХ, адвокат АП г. Москвы
Полный текст статьи читайте в печатной версии «АГ» № 23 за 2015 г.
В нынешних экономических реалиях спрос на деятельность квалифицированных арбитражных управляющих прогнозируемо будет расти. Безусловно, потребность в профессиональном управляющем возникает в том случае, когда бизнес доведен до точки обратного отсчета.
На скорый динамичный спрос на АУ повлияют не только экономические, но и внутригосударственные факторы, которые найдут свое выражение в том числе в крайне агрессивной политике по отношению к бизнес-сообществу со стороны государственных, в частности правоохранительных и судебных, органов.
Вместе с тем не стоит забывать, что основная задача арбитражного управляющего сводится к координации всей хозяйственной деятельности должника в целях максимального удовлетворения требований его кредиторов за счет полной или частичной реализации активов должника. Относительно простая для понимания функция, предоставленная законодателем профессиональному сообществу, к сожалению, по-разному может интерпретироваться оперативными и следственными органами, в особенности теми, которые прямо или косвенно заинтересованы в исходе дела.
Случаи привлечения арбитражных управляющих к уголовной ответственности по весьма сомнительным с точки зрения права и, что хуже, логики основаниям встречаются в нашей адвокатской практике все чаще, в то время как судебная практика стремительно обогащается новыми обвинительными приговорами.
Можем предположить, что на выяснение и уяснение причин сложившейся ситуации потребуется немалое время, а тратить его в сложившихся реалиях было бы неразумно.
Тем не менее наш наибольший профессиональный интерес вызывает именно механизм привлечения арбитражных управляющих к уголовной ответственности по различным составам преступлений. Важно помнить, что сфера банкротства конфликтогенна, а любое (в т.ч. косвенное) отступление управляющего от норм закона, по мнению оперативника или следователя, может обусловить возникновение уголовно-правовых рисков.
Кейс 1
Ярким примером может служить уголовное дело в отношении арбитражного управляющего, возбужденное по признакам ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ (покушение на мошенничество в особо крупном размере), у которого, по мнению следствия, возник преступный умысел, направленный на хищение денежных средств, принадлежащих третьему лицу. Так, между должником и третьим лицом был заключен договор уступки права (требования), в соответствии с которым третье лицо уступает должнику право требовать уплаты долга гражданином N по договору займа в отношении части основного долга. Во исполнение договора должник перечислил третьему лицу денежные средства в уплату части долга. Установив, что истребовать долг должнику не удалось, арбитражный управляющий подал в суд общей юрисдикции иск о расторжении договора уступки права (требования).
Вот только «подача иска явилась способом совершения мошенничества», как указал следователь в постановлениях о возбуждении уголовного дела и привлечении арбитражного управляющего в качестве обвиняемого, а управляющий в глазах правоохранителей стал мошенником.
Имея опыт участия в уголовных делах в отношении арбитражных управляющих, я делаю вывод, что следствие неправильно трактует роль управляющего в процедуре банкротства. Необходимо донести до правоохранителей и суда, что правовая основа действий управляющего, механизмы реализации им своих профессиональных обязанностей, направленных на удовлетворение требований кредиторов (принимать меры по защите имущества должника, анализировать финансовое состояние должника и результаты его финансовой, хозяйственной и инвестиционной деятельности и т.д.), при отсутствии преступных мотива и умысла являются бесспорными.
адвокат, управляющий партнер Адвокатское бюро Criminal Defense Firm
Принимая во внимание, что арбитражные управляющие находятся на острие
противоборства интересов, именно управляющих правоохранители часто
определяют в качестве «груши для битья»
А недобросовестные лица (должники) в попытках отстоять собственные интересы прибегают к различным способам давления не него. Даже элементарное отступление от обычаев делового оборота (но не закона) может быть расценено как преступление.
Отступление арбитражного управляющего от общепринятых норм делового оборота, например, выразившееся в составлении от его имени юристом искового заявления и подачи его в суд, подписании от имени управляющего запросов и иных документов, имеющих значение для оспаривания сделки, при его полной и своевременной осведомленности о таких действиях, наличии письменного или устного согласия управляющего, в том числе и молчаливого, не может трактоваться в качестве общественно опасного деяния, запрещенного уголовным законодательством.
Наиболее рискованной стадией процедуры банкротства является конкурсное производство, когда совершаются сделки, связанные с отчуждением имущества должника.
Так, следственный орган посчитал, что действия конкурсного управляющего должника образуют состав преступления, предусмотренного ч.4 ст. 159 УК РФ при следующих обстоятельствах.
Кейс 2
Инициирование в Арбитражном суде области упрощенной процедуры банкротства, чтобы получить возможность не исполнять обязательства, а также оспорить в судебном порядке договоры должника, было только первой ступенью в преступном умысле управляющего. После этого он оспорил ряд сделок должника, намереваясь вывести объекты недвижимости в конкурсную массу. На стадии конкурсного производства недвижимое имущество было распродано, а через год управляющий уже фигурировал в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.
При анализе фабул подобных уголовных дел у представителей сообщества возникает закономерный вопрос: «А за что же нам статью вменяют?»
К сожалению, мы вынуждены вас огорчить.
Сейчас усматривается тенденция, когда возбуждаются уголовные дела,
не содержащие признаков деяний, закрепленных в УК
Так, вышеуказанные кейсы не содержат признаки действий, которые бы шли вразрез с деятельностью арбитражных управляющих, регулируемой ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)».
Желая быть честными с читателями, отмечаем, что хотя и не всегда, но все же эффективными бывают превентивные меры в виде уголовно-правового аудита и комплаенса в компании, проходящей процедуру банкротства, с участием адвокатов-криминалистов, которые изучат и нивелируют возможные уголовно-правовые риски арбитражного управляющего.
Гораздо экономнее и эффективнее избежать уголовного преследования, чем оплачивать расходы на «войну». Профилактические меры из категории «здесь и сейчас» могу порекомендовать следующие: проявляйте повышенную осмотрительность, по возможности избегайте заключения сделок, предполагающих уменьшение активов должника, будьте особо осторожны на стадии конкурсного производства. Напомню, что и в арбитраж нужно «окунаться с головой», если не хотите пуститься потом во все тяжкие.
Каждый добросовестный управляющий склонен считать свою деятельность прозрачной и профессиональной, а возможный интерес правоохранительных органов к нему – не более чем выдумкой. Но даже за законные действия приходится порой отвечать.
Dura lex, sed lex, как говорится.
Действующие лица
юрист Адвокатское бюро Criminal Defense Firm
Комиссия по этике и стандартам Федеральной палаты адвокатов в ответ на запрос Совета Адвокатской палаты Ленинградской области разъяснила, возможно ли совмещать статусы адвоката и арбитражного управляющего. Согласно опубликованным ФПА разъяснениям, это допустимо только для адвокатов, статус которых приостановлен.
В этом сюжетеКЭС ФПА разъяснила, может ли адвокат быть арбитражным управляющим17 декабря, 10:47Резник разъяснил «двойную ответственность» адвокатов15 ноября, 18:30
Комиссия напомнила, что адвокату разрешены некоторые виды другой деятельности (например, экспертная и преподавательская), но выполнение его профессиональных задач должно оставаться приоритетным. Кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает безусловный приоритет адвокатской деятельности над любой другой деятельностью — как профессиональной, так и непрофессиональной. Это отвечает и предшествующим разъяснениям комиссии, и позиции Конституционного суда.
Приоритет адвокатской деятельности над любой другой — одна из гарантий независимости адвокатуры.
В свою очередь, арбитражные управляющие вправе заниматься другой деятельностью, если она не влияет на исполнение их обязанностей. Следовательно, статус арбитражного управляющего исключает влияние адвокатской деятельности на исполнение связанных с ним обязанностей, полагает этическая комиссия.
Несмотря на отсутствие прямого запрета совмещать статусы адвоката и арбитражного управляющего, их одновременное исполнение может привести к конфликту интересов. В таком случае предпочтение любого из этих статусов станет одновременно прямым нарушением ограничений, которые налагает другой из них.
Эти разъяснения не касаются адвокатов, статус которых приостановлен, так как они не могут вести адвокатскую деятельность, и, соответственно, она не должна обладать для них приоритетным значением.
