Ненадлежащий истец в арбитражном процессе

Верховный Суд разбирался в обоснованности требования к банкроту-субподрядчику

Судебные инстанции отказались включать в реестр требование одного из кредиторов, так как считали, что это требование уже было признано необоснованным в другом небанкротском деле. Верховный Суд пояснил, почему это решение неверное.

Подрядчики и субподрядчики

В 2019 году компании Регио Телеком-ДВ и Сигма Капитал заключили договор субподряда. Согласно этому договору, Регио Телеком-ДВ должен был выполнить строительные работы на сумму 53,3 млн рублей. Подрядчик уже перечислил аванс в размере 24,6 млн рублей, однако субподрядчик так и не приступил к выполнению работ.

Отказ в иске

Компания Сигма Капитал пыталась взыскать неотработанный аванс через суд, но суд решил, что так как он был перечислен в рамках договора, то не может быть рассмотрен как неосновательное обогащение. Суд считал, что истец выбрал неправильный способ защиты своего права и отклонил иск.

Требование о включении в реестр

Позднее обе компании признали себя банкротами. Сигма Капитал просила включить в реестр требование к Регио Телеком-ДВ на сумму 190,5 млн рублей. Ее заявление было объединено для совместного рассмотрения с требованием Александра Суходуба. Первая инстанция отклонила заявление Суходуба, но требование Сигма Капитал включила в реестр.

Пересмотр дела

Верховный Суд отменил постановления апелляционной и кассационной инстанции и вернул дело на новое рассмотрение в 6-ю арбитражную апелляционную инстанцию. Суд выяснил, что иск Сигмы Капитал в первоначальном решении не был подкреплен ссылками на статьи Гражданского Кодекса, что привело к отказу в удовлетворении требования по ненадлежащей защите права в исковом заявлении.

Защита интересов кредиторов в случаях держания активов

На практике встречаются случаи, когда должник в целях сохранения контроля в отношении приобретаемого актива, прекращающегося при обращении взыскания на такой актив по долгам перед кредиторами, приобретает названный контроль не путем получения права собственности, а посредством формирования обязательственной связи между должником и будущим собственником той или иной вещи, одновременно предоставляя такому будущему собственнику средства на приобретение соответствующего актива.

Подставные лица и реальные собственники

С обывательской точки зрения в таких случаях говорят о держании активов, номинальных собственниках, подставных лицах, наконец, о мнимых собственниках, используют словосочетания записать собственность на такое-то лицо. В таких конфигурациях подставным называют будущего собственника, а реальным – того самого должника по будущим обязательствам.

Отличие от случаев отчуждения активов

Предварительно заметим, что эти ситуации несколько отличаются от случаев, когда должник по обязательствам, будучи собственником, отчуждает соответствующий актив третьему лицу и реализует свои интересы в отношении своей вещи посредством обязательственной связи с приобретателем. В этом случае право собственности предшествует сделке отчуждения.

Защита интересов кредиторов

Описанная же ситуация лишена этой стадии, когда должник был собственником вещи, что вызвало вопрос о способах защиты лиц, против которых такой контроль был направлен. Кредиторы должника могут лишиться возможности обратить взыскание на вещь для удовлетворения обязательства перед ними.

Последствия для кредиторов

В таких ситуациях кредиторы должника сталкиваются с тем, что средства из массы должника направляются на приобретение вещи третьему лицу, при этом сама вещь не попадает в массу должника. Будущие кредиторы несут риск недостаточности массы должника на момент образования требования и сталкиваются с понятием необеспеченного долга.

Вывод

Таким образом, встает вопрос о способах защиты интересов кредиторов, чьи требования остались неисполненными из-за вывода средств на приобретение вещи третьему лицу, связанному с должником обязательственным отношением.

Определение ВС РФ от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)

Определенный этап дискуссии в отношении указанных способов защиты был вызван Определением Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2). В данном деле ВС РФ пришел к выводу, что финансовый управляющий вправе ходатайствовать об истребовании сведений из регистрирующего органа о наличии недвижимого имущества у третьих лиц, если доказано, что соответствующее третье лицо является мнимым собственником, а должник — действительным собственником.

Как указал ВС РФ, мнимым собственником является лицо, на которое должником оформлено имущество для вида. При этом для того, чтобы ходатайство об истребовании указанных выше сведений в отношении имущества ребенка оказалось допустимым достаточно минимальных сомнений в фиктивном оформлении права собственности на ребенка должника.

Практика ВС РФ

Надо признать, что соответствующие категории использовались в практике Верховного Суда Российской Федерации и до 15.11.2021. Так, в Определении ВС РФ от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 ВС РФ в рамках спора об установлении требования в деле о банкротстве заемщика признал возможными возражения о номинальном характере собственности займодавца на вещь, при котором реальным собственником вещи был заемщик.

Используются такие категории и после Определения от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2). Так, согласно правовой позиции, выраженной в Определении ВС РФ от 09.02.2023 № 302-ЭС20-4222 (17,18) применительно к оспариванию сделок, в случае последовательного отчуждения имущества должника первому и далее второму приобретателю, в подтверждение довода о притворности самостоятельности указанных сделок и прикрытия ими сделки отчуждения конечному приобретателю, необходимо доказать, что первый приобретатель был подставным лицом: в сделке он участвовал номинально (т.е. без реальной заинтересованности стать собственником имущества) и действовал в интересах последнего приобретателя, либо последний приобретатель знал (должен был знать) о номинальном статусе первого приобретателя.

Собственник мнимым

Как представляется, признание собственника мнимым, номинальным, подставным является не более чем фигурой речи, собирательным образом для всех подобных ситуаций и не означает некий новый способ защиты права.

Прежде всего, право собственности по своей сущности есть абсолютное право, опосредующее присвоение конкретным лицом (субъектом права) той или иной вещи: это право, следовательно, обращено ко всем и каждому помимо субъекта права собственности и означает, что вещь присвоена субъектом права. В этой связи приобретение держателем вещи на себя и есть то самое присвоение, так как именно в акте приобретения есть сообщение о присвоении. Теперь неопределенный круг лиц обязан воздерживаться от нарушения права собственности приобретателя, а не кого-либо еще (бенефициара).

Признание собственников мнимыми в юридическом смысле

Объявление кого-либо мнимым собственником именно в юридическом смысле (а не в качестве фигуры речи) не учитывает и природу мнимости (симуляции). Симулировать можно волеизъявление, создающее обязательственное отношение, но невозможно симулировать присвоение: последнее начинается и заканчивается в момент объявления о приобретении. Кроме того, симуляция предполагает участие в ней всех затрагиваемых лиц, но собственность (присвоение) есть абсолютное право и в принципе не предполагает возможность симуляции со стороны неопределенного круга лиц. Наконец, последствием симуляции является лишение симулированного волеизъявления юридического эффекта, что не может затрагивать неопределенный круг лиц, не участвующих в волеизъявлении.

С точки зрения эффективности правового регулирования следует констатировать, что признание в качестве допустимого способа защиты права признание собственника мнимым на практике породит значительное число проблем в связи с неприспособленностью названной категории к абсолютным правам.

Возникающие вопросы

1. о действительности сделок, совершенных мнимыми собственниками,
2. о субъектах публично-правовых обязательств в связи с владением вещью по основанию собственности (поимущественные налоги),
3. о возможности обращения взыскания на соответствующую вещь по обязательствам перед кредиторами мнимых собственников,
4. о наследовании таких вещей и другие вопросы.

Последствия признания собственника мнимым

Признание собственника мнимым, помимо прочего, лишает правовых гарантий широкий круг лиц, связанных со сложившимся фактическим отношением: приобретателей вещей у мнимых собственников, кредиторов таких собственников, их иждивенцев, супругов и т.п.

Как представляется, необходимость в создании новой сущности в данном случае отсутствует, так как существуют традиционные способы защиты в указанных ситуациях. Такие способы защиты обеспечивают правовые гарантии всем вовлеченным лицам, что отвечает сущности права и позволяет пресечь однобокий подход.

Эффективность правового регулирования должна быть на высоком уровне, чтобы обеспечить защиту прав и интересов всех сторон.

В частности, сама по себе трата денежных средств или иных активов в целях приобретения вещи третьему лицу есть не что иное как вывод активов из конкурсной массы: такой вывод активов может быть пресечен путем оспаривания сделки между «реальным» и «мнимым» собственником. По сути, речь идет о договоре, в силу которого должник предоставляет денежные средства «мнимому» собственнику, а тот обязуется предоставлять возможность извлекать полезные свойства из вещи должнику (условно «договор о держании»). Так как такое положение означает меньшую защищенность должника по сравнению с приобретением права собственности (она вызвана риском неисполнения договора «мнимым» собственником), то очевидно, что предоставления сторон не являются эквивалентными (за цену собственности должник получает меньшую по стоимости услугу). При наличии умысла на такую неэквивалентность речь идет о т.н. фраудаторной сделке (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Следовательно, будут иметься основания для признания сделки недействительной и применении последствий ее недействительности: взыскания с «мнимого» собственника предоставленных должником средств на приобретение вещи. Далее – в зависимости от обстоятельств – обращение взыскания на имущество «мнимого» собственника, включая ту самую вещь в целях исполнения реституционного требования.

Определенные возможности предоставляет и сам Закон о банкротстве, речь идет о п. 11 ст. 142, согласно которому кредиторы, требования которых не были удовлетворены в полном объеме в ходе конкурсного производства, имеют право требовать обращения взыскания на имущество должника, незаконно полученное третьими лицами, в размере требований, оставшихся не погашенными в деле о банкротстве. В случае отсутствия указанного имущества или по заявлению третьего лица суд вправе удовлетворить требования данных кредиторов путем взыскания соответствующей суммы без обращения взыскания на имущество должника.

Наконец, нет никаких препятствий к тому, чтобы при наличии к тому оснований привлечь «мнимого» собственника к субсидиарной ответственности, если трата средств на приобретение вещей такому собственнику привела к банкротству должника.

De lege ferenda можно также вспомнить о возможности банкротства группы лиц на условиях материальной консолидации и при таком смешении имущества допустить объединение масс.

С учетом изложенного видится целесообразным уточнить складывающуюся судебную практику, ориентируя суды на недопустимость изъятия вещей третьих лиц только по мотиву объявления их «мнимыми» собственниками и необходимость применения предусмотренных способов защиты для случаев заключения «договоров о держании» (оспаривание сделок, отказ в защите права по мотиву злоупотребления, субсидиарная ответственность). В частности, целесообразно указать на недопустимость применения положений ст. 170 ГК РФ, рассчитанной только на лишение юридического эффекта волеизъявления (сделки) (п. 1 ст. 167 ГК РФ), к субъективному праву собственности.

Верховный суд: поскольку предмет споров не совпадает, то, как верно указал суд первой инстанции, тождество указанных исков отсутствует, а выводы судов апелляционной инстанции и округа об обратном — ошибочны.

Компания «Регио Телеком-ДВ», получив от ООО «Сигма Капитал» аванс, так и не выполнила предусмотренные договором подрядные работы. «Сигма Капитал» потребовала в суде взыскать с нерадивого субподрядчика сумму аванса. Но установив, что аванс был перечислен в рамках исполнения договора субподряда и не является неосновательным обогащением, суд пришел к выводу об избрании истцом ненадлежащего способа защиты нарушенного права и отказался удовлетворять иск. Впоследствии обе компании были признаны банкротами. Суд первой инстанции по заявлению конкурсного управляющего «Сигма Капитал» включил требование этой компании (неотработанный аванс и набежавшие проценты) в третью очередь реестра «Регио Телеком-ДВ». Однако апелляционный суд, с которым согласился суд округа, отменил определение суда первой инстанции и отклонил требование «Сигма Капитал». Апелляционный суд указал, что требования «Сигма Капитал» к «Регио Телеком-ДВ» уже были предметом рассмотрения в рамках искового производства и в их удовлетворении было отказано. КУ «Сигма Капитал» пожаловался в Верховный суд, который отменил акты апелляционного и окружного судов, и направил спор на новое рассмотрение в апелляционный суд (дело А73-6893/2021).

Фабула

В июне 2019 года ЗАО «Регио Телеком-ДВ» (субподрядчик) обязалось на основании договора подряда выполнить для ООО «Сигма Капитал» (подрядчик) комплекс работ по строительству объектов транспортной инфраструктуры РЖД на сумму 53,3 млн рублей. За нарушение субподрядчиком срока выполнения работ была предусмотрена неустойка в размере 0,5% от стоимости работ за каждый день просрочки.

«Сигма Капитал» перечислила «Регио Телеком-ДВ» аванс в сумме 24,6 млн рублей. Однако «Регио Телеком-ДВ» к работам так и не приступил, оставив претензию «Сигма Капитал» о расторжении договора субподряда с требованием о возврате аванса без ответа.

«Сигма Капитал» потребовала в суде взыскать с нерадивого субподрядчика 24,6 млн рублей. Но установив, что аванс был перечислен в рамках исполнения договора субподряда и не является неосновательным обогащением, суд в феврале 2020 года пришел к выводу об избрании истцом ненадлежащего способа защиты нарушенного права и отказался удовлетворять иск (дело № А73-25485/2019).

При этом в октябре 2020 года суд принял к производству заявление о признании «Сигма Капитал» банкротом. В мае 2021 года было открыто конкурсное производство.

Также в мае 2021 года суд принял к производству заявление о банкротстве «Регио Телеком-ДВ». В июле 2023 года «Регио Телеком-ДВ» был признан банкротом и открыто конкурсное производство.

Конкурсный управляющий «Сигма Капитал» и индивидуальный предприниматель Александр Суходуб (которого «Сигма Капитал» в 2019 году передала по цессии часть прав требований к «Регио Телеком-ДВ», в 2022 году договор цессии был признан недействительной сделкой) попросили суд включить в реестр «Регио Телеком-ДВ» их требования в размере 190,5 млн рублей и 25,9 млн рублей соответственно, основанных на неисполнении должником обязательств по договору субподряда.

Суд первой инстанции отклонил требование Суходуба и удовлетворил заявление «Сигма Капитал», включив требования последнего в размере 190,5 млн рублей (24,6 млн рублей неотработанного аванса и 165,8 млн рублей неустойки за период с 01.11.2019 по 15.07.2021 года) в третью очередь реестра.

Апелляционный суд, с которым согласился суд округа, отменил определение суда первой и отклонил требование «Сигма Капитал».

КУ «Сигма Капитал» пожаловался в Верховный суд, который решил рассмотреть этот спор.

Что решили нижестоящие суды

Удовлетворяя заявление «Сигма Капитал» о включении в реестр требования в реестр должника, суд первой инстанции, установив, что стороны не оспаривают факт перечисления «Сигма Капитал» аванса в указанном размере в рамках договора субподряда, а доказательства выполнения должником работ или возврата полученных средств в материалы дела не представлены, пришел к выводу об обоснованности и подтвержденности требований «Сигма Капитал» к «Регио Телеком-ДВ».

Признание в рамках дела о банкротстве «Сигма Капитал» недействительной сделкой договора цессии, положенного в основу требований индивидуального предпринимателя Суходуба, послужило основанием для отказа в его удовлетворении.

Отменяя определение суда первой инстанции в части включения требований «Сигма Капитал» в реестр и отказывая в удовлетворении соответствующего заявления, апелляционный суд исходил из того, что требования «Сигма Капитал» к «Регио Телеком-ДВ» уже были предметом рассмотрения в рамках дела № А73-25485/2019 и в их удовлетворении было отказано.

Что думает заявитель

«Сигма Капитал» настаивает на необоснованности выводов судов апелляционной инстанции и округа о тождестве требований.

Что решил Верховный суд

Судья ВС Е.С. Корнелюк сочла доводы жалобы заслуживающими внимания и передала спор в Экономколлегию.

ВС напомнил, что положениями пункта 2 части 1 статьи 150 АПК предусмотрен запрет на рассмотрение судами тождественных споров. Тождественность требований определяется совпадением сторон, предмета (материально-правового требования истца к ответчику) и основания (обстоятельств, на которых истец основывает свое требование к ответчику). При изменении одного из названных элементов, спор не может считаться тождественным.

«Сигма Капитал» в рамках настоящего спора и в рамках дела № А73-25485/2019 заявила требования к тому же ответчику и на том же основании — перечисление должнику 24,6 млн рублей в отсутствии встречного исполнения или возврата средств.

Исковое заявление по делу № А73-25485/2019 не содержит ссылки на какие-либо статьи Гражданского кодекса — ни о взыскании неосновательного обогащения, ни о возврате неотработанного аванса в рамках соответствующего договора. При рассмотрении названного дела суд самостоятельно квалифицировал требования общества «Сигма Капитал» как основанные на положениях главы 60 ГК, что и привело к отказу в их удовлетворении со ссылкой на избрание истцом ненадлежащего способа защиты нарушенного права ввиду отсутствия состава неосновательного обогащения, поскольку перечисление обществом «Сигма Капитал» должнику денег осуществлялось в рамках договорных отношений.

В настоящем споре суд первой инстанции рассматривал требования «Сигма Капитал» к «Регио Телеком-ДВ», руководствуясь положениями главы 37 ГК, регулирующей подрядные отношения.

Поскольку предмет споров не совпадает, то, как верно указал суд первой инстанции, тождество указанных исков отсутствует, а выводы судов апелляционной инстанции и округа об обратном — ошибочны, решил Верховный суд.

Более того, в постановлении Шестого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2022 года по настоящему делу суд признал несостоятельность аналогичных доводов конкурсного управляющего «Регио Телеком-ДВ» о тождественности требований, указав, что отказ обществу «Сигма Капитал» в иске к должнику о взыскании неосновательного обогащения вызван ненадлежащим способом защиты нарушенного права, что не должно исключать возможность защиты права в установленном законом порядке путем подачи заявления о включении требований в реестр.

Причины, по которым тот же суд впоследствии пришел к противоположным выводам, в обжалуемых судебных актах не приведены, подчеркнула Экономколлегия.

Основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним.

Удовлетворяя требования общества «Сигма Капитал», суд первой инстанции правомерно указал на конкретные обстоятельства, подтверждающие наличие и размер задолженности, а также отсутствие какого-либо спора о факте перечисления обществом аванса должнику в указанном размере соответствующими платежными поручениями и отсутствие доказательств выполнения работ или возврата аванса.

Ни одно из указанных обстоятельств, установленных судом первой инстанции, не получило какого-либо опровержения, правовой оценки со стороны апелляционного суда. Суд округа не исправил ошибку апелляционного суда.

Поэтому выводы судов апелляционной инстанции и округа об отсутствии оснований для удовлетворения требований общества «Сигма Капитал» являются преждевременными.

Вместе с тем, как конкурсный управляющий «Регио Телеком-ДВ», так и заявитель указывают на необходимость перерасчета заявленного размера неустойки, что требует проведения соответствующей судебной проверки и пересчета, подытожила Судебная коллегия ВС.

Итог

ВС отменил акты апелляционного и окружного судов, и направил спор на новое рассмотрение в апелляционный суд.

Почему это важно

Руководитель проектов, адвокат адвокатского бюро S&K Вертикаль Иван Бабин отметил, что Верховный суд последовательно продвигает идею обязанности суда определить правовую квалификацию отношений.

В совокупности с обязанностью суда сформировать предмет доказывания указанные усилия должны сводить на нет отказы в случае выбора ненадлежащего способа защиты. Однако осечки случаются, что показано в рассмотренном деле. Фактически речь идет о том, что в рамках иного спора была допущена ошибка, препятствующая включению требования в РТК. Решить указанную проблему Верховный суд решил через включение правовой квалификации в основание иска, что исключило тождество. Возможно, имели место нюансы, но из текста судебного акта они не усматриваются. По итогу решение суда выглядит справедливым, однако создает неопределенность в части обязательности судебных актов и невозможности повторно рассматривать разрешенное дело.

Руководитель екатеринбургского офиса юрфирмы «Арбитраж.ру» Артем Комсюков согласен с доводами Верховного суда.

Наоборот, постановления апелляционной и кассационной инстанций вызывают вопросы в наличии у вынесших их судей должной компетенции. Позиция о том, что выбранный ненадлежащий способ защиты права не лишает возможности защитить это право надлежащим способом, существовал и существует всегда. Отсутствие правоотношений из неосновательного обогащения и наличие правоотношений из договора подряда прямо указывает на то, что общество «Сигма Капитал» не утратило возможность обращения с заявлением о включении требований в РТК. В данном случае Верховный суд РФ вновь был вынужден устранять нарушения в «халтурных» судебных актах нижестоящих судов.

Суд указал на ошибки нижестоящих судов, которые не увидели разницу в основаниях требования и, как следствие, пришли к неверным выводам о тождественности иска. В данном случае отмена связана с нарушением процессуального права и сама по себе на судебную практику не влияет.

адвокат, медиатор, партнер Коллегия адвокатов ProLegals

Старший юрист «ЮрТехКонсалт» Анастасия Лысенко пояснила, что недопустимость инициирования тождественных исков направлена на обеспечение принципа правовой определенности.

Указанный принцип направлен на исключение ситуаций неоднократного рассмотрения одного и того же спора и вынесения по нему противоречащих друг другу судебных актов. Верховный суд РФ абсолютно справедливо напомнил судам о том, что необходимо устанавливать соблюдение всех установленных процессуальным законом условий. Для констатации тождественности закон предъявляет требование об одновременном совпадении предмета и основания иска (п. 2 ч. 1 ст. 127.1 АПК и п. 2 ч. 1 ст. 150 АПК). В комментируемом деле в то время, как в иске о взыскании неосновательного обогащения было отказано, поскольку основаниями платежа являлись конкретные правоотношения, в деле о банкротстве суд включил требование, как вытекающее из договорных отношений. В конечном итоге факт перечисления денежных средств в пользу должника, равно как и отсутствие встречного предоставления со стороны должника не оспаривается, следовательно, факт нарушение имущественных интересов кредитора имеется. Следовательно, суд первой инстанции правильно определил подлежащее применению законодательство (ч. 1 ст. 133 АПК) в целях защиты и восстановления нарушенных прав кредитора (ст. 2 АПК). Рассмотренное Верховным судом РФ дело в дальнейшем позволит кредиторам более эффективно защищать свои права в делах о банкротстве.

старший юрист Юридическая компания «ЮрТехКонсалт»

Верховный суд в определении № 305-ЭС22-10624 от 21.12.2022 по делу А40-79008/21, отменяя судебные акты апелляционной (Постановление 9 ААС от 08.12.2021 г.) и кассационной инстанций (Постановление ФАС Московского округа от 28.03.2022) по делу А40-79008/2021, указал, что «судам следовало оценить поведение истца и ООО «Комплектэнергострой» с точки зрения соблюдения принципа добросовестности при заключении соглашения об отступном в ситуации отсутствия правовой определенности в спорных отношениях по оценке действительности цессии, в условиях, когда средства судебной защиты по делу № А40-129253/2017 были сторонами не исчерпаны».

Также Верховный суд РФ обратил внимание на то, что ненадлежащий кредитор (ООО «Комплектэнергострой») не мог прекратить обязательство ООО «Монострой» по кредитному договору.

Верховный суд, отменяя судебные акты, направил дело А40-79008/21 на новое рассмотрение в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Девятый арбитражный апелляционный суд, повторно рассмотрев апелляционную жалобу ООО «Монострой», вынес 28.02.2023 г. Постановление, в соответствии с которым решение Арбитражного суда г. Москвы от 09.07.2021г. по делу № А40-79008/21 оставил без изменения, апелляционную жалобу Общества — без удовлетворения.

Что сказала апелляция?

Апелляционная инстанция посчитала, что недобросовестное поведение ООО «Монострой» — это неисполнение обязательств перед цессионарием (ООО «Комплектэнергострой») более двух лет с момента совершения договора уступки (26.07.2017 г.)

Также апелляционный суд указал на необходимость дождаться ООО «Монострой» правовой определённости, пока ответчик исчерпает все средства судебной защиты и только после этого приступить к исполнению обязательства.

Есть ли отличие «недобросовестности» при исполнении обязательства от «ненадлежащего исполнения» обязательства?

Верховный суд, а затем и суд апелляционной инстанции в судебных актах, указывая не недобросовестность ООО «Монострой», фактически указывали только на просрочку исполнения обязательств обществом по кредитному договору.

Суды отождествили понятие «недобросовестность» и «ненадлежащее исполнение обязательства».

Как следует из опубликованных судебных актов по делу А40-79008/2021, со стороны ООО «Монострой» допущена просрочка исполнения обязательств по кредитному договору.

При этом сам факт просрочки исполнения как таковой Верховный суд и суд апелляционной инстанции толкуют как недобросовестное поведение Должника.

Недобросовестное поведение – это когда лицо заведомо знало о противоправной цели сделки (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.02.2014 N 14680/13).

В рассматриваемом кейсе – это сделка уступки права от 26.07.2017 г., заключенная между Банком и ООО «Комплектэнергострой».

ООО «Монострой», как следует из описания дела, исполнило обязательства после вступления в законную силу судебного акта. Следуя такой логике получаем, что недобросовестное поведение ООО «Монострой» — это исполнение вступившего в законную силу судебного акта (определение АСГМ по делу А40-129253/2017 от 17.10.2019 г.), которым фактически признана законность договора уступки от 26.07.2017 г.

Согласитесь, получается очень странный вывод, который вводит фактически «презумпцию недобросовестности» для любого должника, исполняющего обязательства новому кредитору, т.е. бремя доказывания своей добросовестности возлагается на должника, который ОБЯЗАН исполнить обязательство надлежащему кредитору (в рассматриваемом кейсе принадлежность прав по кредитному договору новому кредитору, ООО «Комплектэнергострой», было подтверждено Постановлением 9 ААС по делу А40-129253/2017 от 03.02.2020 г).

Соответственно, законодатель четко разделяет понятия «ненадлежащее исполнение обязательства», т.е. нарушение условий обязательства и понятие «недобросовестный должник», который может исполнять обязательство надлежащим образом, но знать на момент исполнения о противоправной дели оспариваемой сделки.

Какова правовая определенность на момент погашения должником задолженности новому кредитору (ООО «Комплектэнергострой» (11.02.2020)?

Суд апелляционной инстанции указал, что должник не должен был исполнять свои денежные обязательства в условиях «правовой неопределённости», по мнению Верховного суда РФ и апелляционного суда правовая определённость наступает с момента полной реализацией процессуальных прав Банка на оспаривание состоявшихся судебных актов.

Следует учитывать, что при наличии спора цедента и цессионария о действительности договора цессии, оспариваемый договор не приостанавливается и не освобождает должника от исполнения денежных обязательств, в противном случае, исходя из содержания определения Верховного суда, должник ставится в неравное и зависимое положение от исхода рассмотрения такого спора, и накладывает на должника дополнительное бремя несения расходов по оплате неустойки за несвоевременное исполнение денежного обязательства, что не способствует реализации задач арбитражного судопроизводства (ст.2 АПК РФ).

Кроме того, Должник в любом случае обязан был исполнить обязательства перед новым кредитором (ООО «Комплектэнергострой») после установления в судебном порядке факта действительности договора уступки от 26.07.2017 г.

В чем крайняя опасность выводов, содержащихся в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2023 по делу А40-79008/2021 для добросовестных должников?

Во-первых, как усматривается из описания дела, ООО «Монострой» исполнило обязательства по кредитному договору новому кредитору, ООО «Комплектэнергострой», только 11.02.2020 г., т.е. после того, как судебный акт об отказе конкурсному управляющему АКБ «Легион» в признании договора цессии от 26.07.2017 г., заключенного между Банком и ООО «Комплектэнергострой», недействительным, вступил в законную силу (Постановлением 9 ААС по делу А40-129253/2017 от 03.02.2020 г. определение АСГМ от 17.10.2019 г. оставлено без изменения).

С учетом изложенных в судебном акте обстоятельств дела (длительное неисполнение ООО «Монострой» обязательств по кредитному договору перед новым кредитором) необходимо учесть следующее.

Как следует из изложенных в судебных актах обстоятельств дела, ООО «Монострой» длительное время не исполняло обязательства именно перед ООО «Комлпектэнергострой» в связи с тем, что только 03.02.2020 г. вступил в законную силу судебный акт, подтвердивший необоснованность требований конкурсного управляющего АКБ «Легион» по оспариванию договора цессии от 26.07.2017 г.

В соответствии с постановлением арбитражного суда Московского округа от 14.11.2018 N Ф05-12458/2016 по делу N А40-99087/15 было установлено недобросовестное поведение должника по исполнению обязательства новому кредитору именно в период, когда конкурсный управляющий банка оспаривал договор уступки прав по кредитному договору.

С учетом сформированной правовой позиции, действия ООО «Монострой» по погашению задолженности перед новым кредитором только после вступления в законную силу судебного акта, являются доказательством добросовестного поведения.

Во-вторых, добросовестность ООО «Монострой» должна предполагаться, т.к. вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации (ч. 1 ст. 16 АПК РФ).

ООО «Монострой» исполнило обязательство перед надлежащим кредитором (ООО «Комплектэнергострой»), при этом наличие права требования по кредитному договору у ООО «Комплектэнергострой» на момент исполнения (11.02.2020) было подтверждено вступившим в законную силу судебным актом.

В-третьих, из буквального содержания постановления 9 ААС от 28.02.2023 невозможно установить в чем именно заключалось недобросовестное поведение ООО «Монострой».

Понятие «недобросовестный должник» было раскрыто в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 18.02.2014 N 14680/13 (лицо, которое на момент исполнения обязательства перед новым кредитором знало или должно было знать о противоправной цели оспариваемой сделки).

Таким образом, понятие добросовестности при исполнении обязательства новому кредитору, который впоследствии был признан судом ненадлежащим, предполагает неосведомленность должника о порочности основания приобретения новым кредитором права требования и несовершение должником намеренных действий во вред первоначального кредитора, чьи права были восстановлены решением суда о признании уступки недействительной.

На то, что должник по обязательству располагает подобной информацией о пороках уступки или ее направленности на причинение вреда первоначальному кредитору, может указывать его аффилированность с цедентом или цессионарием и т.п. (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 21.06.2018 N 304-ЭС17-17716, Определение Верховного суда РФ от 28.10.2019 года N 304-ЭС19-9513).

Как уже было отмечено выше, ООО «Монострой» исполнило обязательства по погашению задолженности по кредиту перед новым кредитором только после того, как вступившим в законную силу судебным актом было отказано конкурсному управляющему в признании договора цессии от 26.07.2017 г. недействительной сделкой.

Более того, мотивировочная часть постановления 9 ААС от 28.02.2023 по делу А40-79008/2021 не содержит ссылки на какие-либо доказательства аффилированности ООО «Монострой» и ООО «Комплектэнергострой».

В-четвертых, суд апелляционной инстанции неправомерно отождествил понятие добросовестности с надлежащим исполнением обязательства.

Как следует из содержания апелляционного постановления, ООО «Монострой» допустило нарушение сроков погашения задолженности по кредитному договору («надлежащее исполнение обязательства»), но при этом отсутствуют доказательства недобросовестности ООО «Монострой» при исполнении обязательств в пользу ООО «Комплектэнергострой» по состоянию на 11.02.2020 г. (ООО «Монострой» полностью исполнило обязательства по кредитному договору перед новым кредитором после вступления в законную силу Определения арбитражного суда г. Москвы от 17.10.2019 г. по делу №А40-129253/17).

Хотелось бы отметить, что согласно сведениям, содержащимся в картотеке дел, банк уже взыскал с ООО «Комплектэнергострой» все полученное последним по акту приема-передачи векселей от 11.02.2020 г.

Так, имеется вступившее в законную силу решение Арбитражного суда г. Москвы от 15.11.2022 года по делу № А40-86272/2022, в соответствии с которым с ООО «Комплектэнергострой» в пользу АКБ «Легион» взыскано неосновательное обогащение в размере 54 369 654 руб. (именно в той сумме, которая была получена ООО «Комплектэнергострой» от ООО «Монострой» 11.02.2020 по акту приема-передачи векселей).

Удовлетворяя исковые требования банка, суд сослался на положения п. 22 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019)" (утв. Президиумом Верховного Суда 24.04.2019), согласно которому при добросовестном исполнении обязательства новому кредитору на должника не могут быть возложены негативные последствия спора цедента и цессионария по поводу недействительности уступки. В этом случае цедент вправе потребовать денежную компенсацию от цессионария, принявшего исполнение от должника.

Суд пришел к выводу о том, что банк вправе требовать с ООО «Комплектэнергострой» полученные по недействительной сделке денежные средства в сумме 54 369 654 руб., которая является для ООО «Комплектэнергострой» неосновательным обогащением.

Следовательно, используя правовой механизм, указанный в п.22 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019)" и взыскивая с ООО «Комплектэнергострой» исполненное ООО «Монострой», суд фактически констатировал два существенных обстоятельства:

— добросовестность ООО «Монострой» при исполнении обязательства (иначе бы во взыскании было бы отказано),

— исполнение ООО «Монострой» обязательства по кредитному договору, что и явилось основанием для взыскания исполненного с ненадлежащего кредитора в качестве неосновательного обогащения.

Без вышеперечисленных обстоятельств взыскание исполненного с ООО «Комплектэнергострой» было бы невозможно.

Еще один опасный вывод для добросовестных должников, содержащийся в Постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 28.02.2023 по делу А40-79008/2021– это вывод о том, что должник, предоставивший отступное кредитору, которого он полагал надлежащим, не освобождается от долга.

Данный вывод не согласуется с п. 14 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда от 30 октября 2007 г. N 120 "Обзор практики применения арбитражными судами положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации" (в случае признания судом соглашения об уступке требования недействительным (либо при оценке судом данной сделки как ничтожной и применении последствий ее недействительности) по требованию одной из сторон данной сделки исполнение, учиненное добросовестным должником цессионарию до момента признания соглашения недействительным, является надлежащим исполнением.

Аналогичные разъяснения содержатся в п. 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 г. N 54 "О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки".

В соответствии с п. 22 "Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1 (2019)" (утв. Президиумом Верховного Суда 24.04.2019) при добросовестном исполнении обязательства новому кредитору на должника не могут быть возложены негативные последствия спора цедента и цессионария по поводу недействительности уступки. В этом случае цедент вправе потребовать денежную компенсацию от цессионария, принявшего исполнение от должника.

Неоднократно сформулированная позиция высшими судебными инстанциями о недопустимости возложения на добросовестного должника негативных последствий спора между цедентом и цессионарием призвана защитить добросовестного должника от необоснованных притязаний спорящих лиц.

Как следует из изложенных обстоятельств дела, ООО «Монострой» разумно и обоснованно полагало, что исполняет обязательства по кредитному договору надлежащему кредитору, имеющему все права, без каких-либо исключений в отношении данного кредитного договора.

Позиция апелляционной инстанции (ООО «Комплектэнергострой» не имело правовых оснований для полного погашения задолженности путем оформления отступного) противоречит толкованию, данному высшими судебными инстанциями и может быть применена только в случае, если будет доказана недобросовестность ООО «Монострой».

Все вышеуказанные положения фактически нивелируют какую-либо добросовестность у должников, позиция Верховного суда гласит о том, что по умолчанию любой должник является недобросовестным, если не будет доказано иное. Данная презумпция недобросовестности должников, введенная Верховным судом в определении № 305-ЭС22-10624 от 21.12.2022 по делу А40-79008/21, грубо нарушает принцип, установленный ч.5 ст. 10 ГК РФ (добросовестность участников гражданских отношений предполагается).

Список использованных источников:

1. Князькин, Сергей И. 2020. «Проблемы реализации принципа правовой определенности в рамках проверочной судебной деятельности в цивилистическом процессе». Вестник Санкт-Петербургского университета. Право 2: 319–341. https://doi.org/10.21638/spbu14.2020.205

2. Сводные отчеты о работе арбитражных судов субъектов РФ, арбитражных апелляционных судов и арбитражных судов округов за 2017 — 2022 гг. http://www.cdep.ru/?id=79

Ненадлежащий истец в арбитражном процессе

Подборка наиболее важных документов по запросу Ненадлежащий истец в арбитражном процессе (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Судебная практика

Подборка судебных решений за 2022 год: Статья 431.2 "Заверения об обстоятельствах" ГК РФ"Исходя из того, что по смыслу статьи 431.2 ГК РФ надлежащими сторонами по спору, вытекающему из нарушения заверений по сделке, являются стороны такой сделки, в то время как в рассматриваемом споре предварительный договор купли-продажи доли уставного капитала ООО "Агропак" от 16.12.2020 заключен между Схоменко Ю.Ю. и Федоровым В.Ф., следовательно, надлежащим истцом по делу о взыскании убытков, причиненных вследствие недостоверности гарантий и заверений, данных продавцом в рамках договора, будет являться покупатель — Схоменко Ю.Ю.; суды пришли к верному выводу о том, что ООО "Агропак", не являясь стороной предварительного договора, надлежащим истцом по делу не является и не имеет правовых оснований для обращения в суд с соответствующим иском о взыскании убытков. Поскольку субъективное гражданское право, в защиту которого предъявлен иск, ООО "Агропак" не принадлежит, а замена ненадлежащего истца в арбитражном процессе невозможна, суды правомерно отказали в иске по данному основанию."