Постановление пленума верховного суда рф от 25 12 2018 n 49 о некоторых вопросах применения общих положений гражданского кодекса российской федерации о заключении и толковании договора

Иск о недействительности сделки

В силу статей 11 и 113 ГК, а также статьи 26 ЭПК суд вправе рассматривать иски о признании сделок недействительными и (или) применении последствий их недействительности.

Недействительность части сделки

В соответствии со статьей 128 ГК недействительность части сделки не влечет за собой недействительности прочих ее частей, если можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части.

Причины недействительности сделки

В соответствии с частью первой статьи 113 ГК сделка является недействительной по основаниям, установленным ГК, вследствие признания ее таковой судом либо вследствие ее ничтожности независимо от признания ее таковой судом.

Простая письменная форма сделки

В силу статьи 109 ГК, за исключением случаев, прямо предусмотренных в законодательных актах или в соглашении сторон, несоблюдение простой письменной формы сделки не влечет ее недействительность. Согласно статье 11 Закона хозяйственный договор заключается в письменной форме, предусмотренной для совершения сделок.

Регистрация договоров по бюджетным ассигнованиям

Согласно части третьей статьи 122 Бюджетного кодекса Республики Узбекистан договоры по бюджетным ассигнованиям бюджетных организаций и получателей бюджетных средств с поставщиками товаров (работ, услуг), а также изменения и дополнения к ним вступают в силу после их регистрации в казначейских подразделениях.

Ничтожность сделки

В силу статьи 116 ГК ничтожной является сделка: содержание которой не соответствует требованиям законодательства; совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка; совершенная с целью, заведомо противной нравственности. При признании сделки, совершенной с целью заведомо противной основам правопорядка и нравственности, недействительной в силу ее ничтожности, судам следует устанавливать, нарушает ли сделка требования правовых норм.

Ограничения на действия представителя

В соответствии с частью третьей статьи 129 ГК представитель не может совершать сделки от имени представляемого ни в отношении себя лично, ни в отношении другого лица, представителем которого он одновременно является, за исключением случаев коммерческого представительства.

## Статьи Гражданского кодекса Российской Федерации о недействительности сделок

### Сделка, совершенная под влиянием обмана или насилия

Согласно статье 123 ГК сделка, совершенная под влиянием обмана, насилия, угрозы, злонамеренного соглашения представителя одной стороны с другой стороной либо вследствие стечения тяжелых обстоятельств на крайне невыгодных для себя условиях (кабальная сделка), чем другая сторона воспользовалась, по иску потерпевшего может быть признана судом недействительной.

### Мнимая и притворная сделка

Из смысла статьи 124 ГК мнимая сделка является ничтожной, тогда как притворная сделка является оспоримой.

### Оспоримые сделки 

Сделки, предусмотренные в статье 125 ГК, являются оспоримыми и иски о признании их недействительными и применении последствий их недействительности могут быть заявлены только учредителем (участником) юридического лица или уполномоченным государственным органом.

### Ограничение полномочий на совершение сделок

Согласно статье 126 ГК, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором, либо полномочия органа юридического лица — его учредительными документами, и если при ее совершении такое лицо или орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной.

### Признание торгов недействительными

В соответствии со статьей 380 ГК предметом торгов могут быть как товары (работы, услуги), так и право на заключение договора. Признание торгов недействительными влечет недействительность договора, заключенного с лицом, выигравшим торги.

### Последствия недействительности сделки

Согласно статье 114 ГК при недействительности сделки каждая сторона обязана возвратить другой стороне все полученное по сделке. Если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

### Исковые требования о применении последствий недействительности сделки

При предъявлении требований о применении последствий недействительности сделки в исковом заявлении должно быть указано, какие именно последствия в отношении каждой из сторон должны быть применены. 

28. Последствия недействительности сделок в российском ГК

Судам следует иметь в виду, что установленные в статье 114 ГК последствия недействительности сделок в виде реституции отличаются от последствий, установленных в части второй статьи 123 ГК.

В связи с этим, в случае признания сделки недействительной на основании статьи 123 ГК, другая сторона должна возвратить потерпевшему все исполненное по сделке (в натуре или в денежном выражении), а имущество, полученное потерпевшим по сделке от другой стороны (или его стоимость), обращается в доход государства.

При этом данные последствия могут применяться судом только в случае полного или частичного исполнения сделки.

Договоры дарения и банкротство

Одна из экспертов обратила внимание, что договоры дарения, как правило, заключаются между близкими родственниками, что не противоречит обычному гражданскому обороту. Другая заметила, что аналогичные вопросы получают особое значение в спорах о банкротстве, особенно физических лиц, где правильная квалификация сделки может существенно повлиять на права кредиторов и получение ими удовлетворения своих требований.

Определение Верховного Суда

Верховный Суд опубликовал Определение от 20 июня по делу № 18-КГ23-32-К4, в котором рассмотрел спор о признании договора дарения, заключенного между близкими родственниками, притворной сделкой.

Спор о договоре дарения

В мае 2016 года Наталья Рыбалко выдала своей сестре и ее супругу – Елене и Олегу Беликовым нотариально удостоверенную доверенность на продажу принадлежащей ей квартиры. В октябре того же года между Натальей Рыбалко и А. Жакубалиевым был заключен предварительный договор купли-продажи квартиры.

23 ноября 2016 года Наталья Рыбалко по договору дарения обязалась передать Елене Беликовой деньги, вырученные от продажи квартиры. Деньги должны были использоваться при строительстве дома и для других целей.

Согласно договору дарения, деньги должны были быть переданы напрямую супругу одаряемой – Олегу Беликову на основании доверенности.

В декабре 2016 года Олег Беликов по доверенности снял деньги со счета Натальи Рыбалко в банке.

Таблица

Примерная таблица:

Оспариваемый договор дарения денежных средств

Впоследствии Олег Беликов обратился в суд с иском к Наталье Рыбалко и Елене Беликовой о признании недействительным договора дарения денежных средств от 23 ноября 2016 г.

Он ссылался на то, что договор составлен между близкими родственниками после прекращения его семейных отношений с Еленой Беликовой и направлен исключительно на вывод денежной суммы в указанном в договоре размере из совместно нажитого имущества супругов Беликовых.

Первая инстанция

Первая инстанция отказала в удовлетворении иска, исходя из того, что при заключении оспариваемого договора волеизъявление сторон было направлено на совершение именно дарения, при этом договор дарения исполнен сторонами и не содержит встречного обязательства одаряемой Елены Беликовой.

Доказательств того, что действительная воля всех сторон сделки была направлена не на возникновение правовых последствий, вытекающих из заключенной сделки, не представлено.

Апелляционная инстанция

Вместе с тем апелляционная инстанция указанное решение отменила и удовлетворила иск, признав договор дарения недействительным. Апелляция пришла к выводу, что дарение денежных средств между ответчиками, являющимися близкими родственниками, было направлено исключительно на вывод денежной суммы из совместно нажитого имущества супругов, т.е. совершено с пороком воли, и является ничтожной сделкой ввиду притворности.

Кассационный суд

Кассационный суд согласился с этим.

Кассационная жалоба

Далее Елена Беликова обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд, который, рассмотрев дело, напомнил, что в соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения даритель безвозмездно передает или обязуется передать одаряемому вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила притворной сделки, предусмотренные п. 2 ст. 170 ГК.

Пленум ВС РФ

Обращаясь к п. 87 Постановления Пленума ВС РФ от 23 июня 2015 г. № 25, Суд указал, что притворная сделка, т.е. сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

При этом он подчеркнул, что намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. В предмет доказывания по делам о признании недействительными притворных сделок входит установление действительной воли сторон, направленной на достижение определенного правового результата, который они имели в виду при заключении договора.

Судебная коллегия указала, что в нарушение приведенных выше норм права и разъяснений Пленума по их применению суд апелляционной инстанции, формально сославшись на иную цель оспариваемого договора, не установил, на заключение какой прикрываемой сделки со всеми ее существенными условиями была направлена действительная воля сторон оспариваемого договора дарения. При этом ВС обратил внимание, что наличие родственных связей между дарителем и одаряемой само по себе не свидетельствует о недобросовестности сторон сделки и ее притворности.

Кроме того, в определении отмечается, что законом в отношении притворных сделок предусмотрены последствия в виде применения к сделке, которую стороны действительно имели в виду, относящихся к ней правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки. Однако апелляционный суд, не определив существо прикрываемой сделки, такие последствия не применил, а кассационный суд не исправил данные ошибки. Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что допущенные судами нарушения являются существенными, а потому отменил обжалуемые судебные постановления, направив дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

Адвокат МКА «ГРАД» Юлия Ерошкина заметила, что хотя договоры дарения, как и иные сделки, часто оспариваются, суды редко признают их недействительными по требованиям третьих лиц в связи с мнимостью или притворностью. «Обычно такие судебные акты встречаются в делах о банкротстве при подтверждении направленности действий сторон на вывод ликвидного имущества должника (Определение ВС РФ от 28 октября 2021 г. № 304-ЭС21-9960)», – пояснила она.

ВС указал, как определять момент наступления признаков неплатежеспособности поручителяПри этом суд подчеркнул, что кассация не может отменить решения нижестоящих судов без опровержения принятых теми доказательств03 ноября 2021

По мнению Юлии Ерошкиной, ВС на законных основаниях направил дело на новое рассмотрение, поскольку нижестоящие суды действительно не установили наличие правовых оснований для применения нормы п. 2 ст. 170 ГК. Истец не доказал, что даритель и одаряемая на самом деле совершили иную, возмездную сделку. Она подчеркнула, что вопреки доводам истца указание в договоре на передачу подаренных денежных средств покупателю квартиры, а также незнание истца о том, что полученные его супругой денежные средства были переданы ей в дар, не отменяет действительности и реальности сделки, безвозмездного характера договора.

Эксперт отметила, что исходя из судебного акта первой инстанции даритель неоднократно лично указывала, что она подарила денежные средства своей сестре добровольно, никаких претензий к ней по расходованию денег не имеет. «Разумеется, только факт близкого родства дарителя и одаряемого не свидетельствует об их недобросовестности. Напротив, договоры дарения, как правило, заключаются между близкими родственниками, что не противоречит обычному гражданскому обороту и не выглядит нелогичным или подозрительным», – прокомментировала Юлия Ерошкина.

Старший юрист практики разрешения споров Capital Legal Services Любовь Дорошенко указала, что ключевой вопрос, который ставит ВС РФ в своем определении, состоит в том, какой состав недействительности и какие правовые последствия применимы к оспариваемому договору дарения. Она пояснила, что состав притворности (п. 2 ст. 170 ГК РФ) предусматривает достаточно специфический предмет доказывания и правовые последствия, не характерные для других составов.

«Так, если по иным составам в предмет судебного установления и бремени доказывания входят только сами признаки недействительности, то для притворной сделки суд должен в дополнение выяснить, какой конкретно договорный тип был “прикрыт” сторонами, – уточнила Любовь Дорошенко. – Более того, в виде последствия суд обязан применить не общий подход ст. 167 ГК РФ (“реституция”), а правила о сделке, которую стороны действительно имели в виду. В частности, суд может прийти к выводу, что прикрываемая сделка противоречит закону или содержит иной порок, который влечет ее недействительность уже по другому основанию. Однако суд может также прийти и к противоположному выводу, что прикрываемая сделка абсолютно законна».

Доказывать притворность сделки станет легчеПозиция ВС повысит эффективность судебной защиты по делам данной категории 16 сентября 2020

Эксперт указала, что суды апелляционной и кассационной инстанций руководствовались двумя факторами, которые, по их мнению, свидетельствовали о притворности договора дарения в данном деле: дарение денежных средств между ответчиками, являющимися близкими родственниками; цель сделки – вывод денежной суммы из совместно нажитого имущества супругов и, как следствие, уменьшение доли супруга-истца при разделе совместно нажитого имущества. «Однако само по себе близкое родство, как верно отметил ВС РФ, не является достаточным основанием для признания сделки недействительной по какому-либо основанию, в том числе по составу притворности – необходимы дополнительные факты, которые в совокупности с родством могли бы свидетельствовать о том или ином пороке сделки», – подчеркнула она.

Касательно цели сделки Любовь Дорошенко пояснила: даже если суды установили факт намерения вывести денежные средства из совместно нажитого имущества, то это скорее свидетельствует о недобросовестности сторон, но не означает автоматически, что «прикрыта» иная сделка. Поэтому факт недобросовестности также недостаточен для применения п. 2 ст. 170 ГК РФ – необходимо устанавливать, какая именно сделка была прикрыта. По ее мнению, в рассматриваемом деле потенциально речь может идти даже о смешанном договоре. «Представляется, что вопросы разграничения составов недействительности сделок являются достаточно актуальными, что подчеркивает обширное количество споров по ним. Аналогичные вопросы получают особое значение в спорах о банкротстве, особенно физических лиц, где правильная квалификация сделки может существенно повлиять на права кредиторов и получение ими удовлетворения своих требований», – резюмировала эксперт.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Асташова С.В.,

судей Горшкова В.В. и Марьина А.Н.

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по заявлению прокурора Томского района Томской области в интересах Российской Федерации к Лямину Владимиру Александровичу о применении последствий недействительности ничтожных сделок

по кассационной жалобе Лямина Владимира Александровича на решение Шегарского районного суда Томской области от 15 февраля 2022 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 4 мая 2022 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 6 сентября 2022 г.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Асташова СВ., выслушав прокурора Генеральной прокуратуры Российской Федерации Вдовичева Ю.В., возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

прокурор Томского района Томской области в интересах Российской Федерации обратился в суд с иском к Лямину В.А. о применении последствий недействительности ничтожных сделок по передаче денежного вознаграждения в виде взяток и взыскании денежных средств в доход государства.

Решением Шегарского районного суда Томской области от 15 февраля 2022 г. исковые требования прокурора Томского района удовлетворены.

Суд применил последствия недействительности ничтожных сделок по передаче денежного вознаграждения в виде взяток, совершённых в период с начала 2016 года по март 2017 г., между Ляминым В.А. и Завьяловым В.В. в размере 155 000 руб., между Ляминым В.А. и Логвиновым О.Е. в размере 1 176 000 руб., между Ляминым В.А. и Рифертом В.И. в размере 258 400 руб., между Ляминым В.А. и Килиным А.Н. в размере 162 000 руб. и взыскал с Лямина В.А. в пользу Российской Федерации денежные средства на общую сумму 1711 400 руб.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 4 мая 2022 г. решение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 6 сентября 2022 г. решение суда первой инстанции и апелляционное определение оставлены без изменения.

В кассационной жалобе Лямина В.А. ставится вопрос об отмене принятых судебных постановлений, как незаконных.

Определением судьи Верховного Суда Российской Федерации Марьина А.Н. от 5 мая 2023 г. кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации.

Проверив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и в возражениях на неё, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит жалобу подлежащей удовлетворению.

В соответствии со статьёй 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебной коллегией Верховного Суда Российской Федерации судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права и (или) норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов.

Такие нарушения допущены судами при рассмотрении данного дела.

Судом установлено и из материалов дела следует, что апелляционным приговором судебной коллегии по уголовным делам Томского областного суда от 19 марта 2020 г. Лямин В.А. признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных пунктами "а, в" части 5 и частью 6 статьи 290 Уголовного кодекса Российской Федерации.

На основании части 3 статьи 69 того же кодекса по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний Лямину В.А. окончательно назначено наказание в виде 8 лет лишения свободы и штрафа в размере 2 100 000 руб. с дополнительным наказанием в виде лишения права занимать должности, связанные с исполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций, в муниципальных и государственных органах и учреждениях на срок 4 года.

Денежные средства в размере 40 000 руб., изъятые у Лямина В.А., конфискованы в доход государства, как полученные в результате совершения преступления.

Из приговора усматривается, что Лямин В.А., являясь помощником участкового лесничего Богородского участкового лесничества Тимирязевского лесничества — филиала ОГКУ "Томское управление лесами", то есть должностным лицом, вступив в предварительный преступный сговор с другим помощником участкового этого же лесничества, уголовное преследование в отношении которого прекращено в связи с его смертью, а также с участковым лесничим Митяниным С.В., действуя умышленно и из корыстных побуждений в составе группы лиц по предварительному сговору, с начала 2016 года по март 2017 г. получил от Митянина С.В., иного указанного выше лица, а также через посредника от Завьялова В.В., Логвинова О.Е., Риферта В.И., Килина А.Н. взятки в виде денег и незаконно оказанных услуг имущественного характера в особо крупном размере — 1 741 400 руб.

По настоящему делу прокурор просил взыскать с Лямина В.А. 1 711 400 руб. как разницу между суммой полученных взяток и размером конфискованных денежных средств (1 751 400 руб.-40 000 руб.).

Суд первой инстанции, сославшись на положения статей 153, 167 и 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, на часть 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, а также на правовую позицию, изложенную в определении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2004 г. N 226-О, квалифицировал преступные действия Лямина В.А. по получению взяток в качестве ничтожных сделок, совершённых с целью, заведомо противной основам правопорядка и нравственности, и применил последствия их недействительности в виде взыскания денежных средств в доход Российской Федерации.

При этом срок исковой давности суд исчислил со дня вступления в законную силу апелляционного приговора.

Суды апелляционной и кассационной инстанций согласились с выводами суда первой инстанции.

Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что с принятыми судебными постановлениями согласиться нельзя по следующим основаниям.

В соответствии со статьёй 153 Гражданского кодекса Российской Федерации сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей.

В силу части 1 статьи 14 Уголовного кодекса Российской Федерации преступлением признаётся виновно совершённое общественно опасное деяние, запрещённое данным кодексом под угрозой наказания.

Таким образом, действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, в частности по передаче денежных средств и иного имущества (сделки), в случае их общественной опасности и обусловленного этим уголовно-правового запрета могут образовывать состав преступления, например, сделки с объектами гражданских прав, оборотоспособность которых ограничена законом, передача денежных средств и имущества в противоправных целях и т.п.

Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по нормам Гражданского кодекса Российской Федерации и как преступления по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации влечёт разные правовые последствия: в первом случае — признание сделки недействительной (ничтожной) и применение последствий недействительности сделки судом в порядке гражданского судопроизводства либо посредством рассмотрения гражданского иска в уголовном деле, во втором случае — осуждение виновного и назначение ему судом наказания и иных мер уголовно-правового характера, предусмотренных Уголовным кодексом Российской Федерации, либо освобождение от уголовной ответственности и наказания или прекращение дела по нереабилитирующим основаниям в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

При этом признание лица виновным в совершении преступления и назначение ему справедливого наказания по нормам Уголовного кодекса Российской Федерации сами по себе не означают, что действиями осуждённого не были созданы изменения в гражданских правах и обязанностях участников гражданских правоотношений, а также не означают отсутствия необходимости в исправлении таких последствий.

Гражданским кодексом Российской Федерации недействительность сделок, нарушающих требования закона или иного правового акта, в отсутствие иных, специальных оснований недействительности сделки предусмотрена статьёй 168 данного кодекса.

Однако если сделка совершена с целью, противной основам правопорядка и нравственности, что очевидно в случае её общественной опасности и уголовно-правового запрета, такая сделка является ничтожной в силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой сделка, совершённая с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 8 июня 2004 г. N 226-О, статья 169 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является её цель, т.е. достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит — заведомо и очевидно для участников гражданского оборота — основам правопорядка и нравственности. Антисоциальность сделки, дающая суду право применять данную норму Гражданского кодекса Российской Федерации, выявляется в ходе судопроизводства с учётом всех фактических обстоятельств, характера допущенных сторонами нарушений и их последствий.

Вместе с тем статьёй 169 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что такая сделка влечёт последствия, установленные статьёй 167 данного кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации всё полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Согласно пункту 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечёт юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с её недействительностью, и недействительна с момента её совершения.

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой всё полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2).

Как разъяснено в пункте 85 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в качестве сделок, совершённых с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Для применения статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить, что цель сделки, а также права и обязанности, которые стороны стремились установить при её совершении, либо желаемое изменение или прекращение существующих прав и обязанностей заведомо противоречили основам правопорядка или нравственности и хотя бы одна из сторон сделки действовала умышленно.

Сделка, совершённая с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, влечёт общие последствия, установленные статьёй 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (двусторонняя реституция). В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации всё полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

Таким образом, признание сделки ничтожной на основании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации влечёт общие последствия, предусмотренные статьёй 167 этого кодекса, в виде двусторонней реституции, а взыскание в доход Российской Федерации всего полученного по такой сделке возможно в случаях, предусмотренных законом.

Однако в качестве такого закона, устанавливающего гражданско-правовые последствия недействительности сделок, не могут рассматриваться нормы Уголовного кодекса Российской Федерации о конфискации имущества.

Так, в силу статьи 2 Уголовного кодекса Российской Федерации задачами данного кодекса являются: охрана прав и свобод человека и гражданина, собственности, общественного порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя Российской Федерации от преступных посягательств, обеспечение мира и безопасности человечества, а также предупреждение преступлений (часть 1).

Для осуществления этих задач данный кодекс устанавливает основание и принципы уголовной ответственности, определяет, какие опасные для личности, общества или государства деяния признаются преступлениями, и устанавливает виды наказаний и иные меры уголовно-правового характера за совершение преступлений (часть 2).

Согласно части 1 статьи 3 этого же кодекса (принцип законности) преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только данным кодексом.

Конфискация имущества относится к иным мерам уголовно-правового характера (глава 15 Уголовного кодекса Российской Федерации) и согласно части 1 статьи 104 названного кодекса состоит в принудительном безвозмездном изъятии и обращении в собственность государства на основании обвинительного приговора следующего имущества: а) денег, ценностей и иного имущества, полученных в результате совершения преступлений, предусмотренных в том числе статьёй 290 этого кодекса; б) денег, ценностей и иного имущества, в которые имущество, полученное в результате совершения преступлений, предусмотренных статьями, указанными в пункте "а" данной части, и доходы от этого имущества были частично или полностью превращены или преобразованы.

Таким образом, в силу прямого указания закона конфискация имущества является мерой уголовно-правового характера и применяется на основании обвинительного приговора суда, постановленного по результатам рассмотрения уголовного дела, а не решения суда по гражданскому делу, принятого в порядке гражданского судопроизводства.

Применение принудительных мер уголовно-правового характера в порядке гражданского судопроизводства тем более после вступления в законную силу приговора суда, которым определено окончательное наказание лицу, осуждённому за совершение преступления, является недопустимым, поскольку никто не может быть повторно осуждён за одно и то же преступление (часть 1 статьи 50 Конституции Российской Федерации).

Из установленных судом обстоятельств настоящего дела следует, что за совершение названных выше действий по незаконному получению денежных средств в отношении Лямина В.А. вынесен обвинительный приговор и ему назначено наказание в виде лишения свободы, штрафа и лишения права занимать определённые должности в течение установленного судом срока, однако конфискацию имущества, предусмотренную Уголовным кодексом Российской Федерации, суд в отношении его не применил.

По настоящему делу, удовлетворяя требования прокурора на основании статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации, судебные инстанции не указали применимый в данном случае закон, предусматривающий в качестве последствий ничтожности сделки взыскание всего полученного по сделке в доход государства.

При таких обстоятельствах Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит, что допущенные судебными инстанциями нарушения норм права являются существенным, они повлияли на результат рассмотрения дела и не могут быть устранены без отмены судебных постановлений и нового рассмотрения дела.

Исходя из изложенного, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации находит нужным отменить решение Шегарского районного суда Томской области от 15 февраля 2022 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 4 мая 2022 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 6 сентября 2022 г., а дело направить на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Руководствуясь статьями 390-390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации

решение Шегарского районного суда Томской области от 15 февраля 2022 г., апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Томского областного суда от 4 мая 2022 г. и определение судебной коллегии по гражданским делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от 6 сентября 2022 г. отменить, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Прокуратура обратилась с требованиями к гражданину, осужденному за получение взяток.

Согласно ее доводам получение взяток — ничтожные антисоциальные сделки. Поэтому надо применить последствия их недействительности, т. е. взыскать переданные нарушителю средства в доход государства.

Три инстанции согласились с позицией прокуратуры. ВС РФ отправил дело на пересмотр.

Антисоциальные сделки могут образовывать состав преступления. Вместе с тем квалификация одних и тех же действий как сделки по ГК РФ и как преступления по УК РФ влечет разные последствия.

По ГК РФ признание антисоциальной сделки ничтожной влечет общие последствия в виде двусторонней реституции. При этом в доход казны можно взыскать все полученное по сделке только в случаях, предусмотренных законом.

Нормы УК РФ о конфискации имущества нельзя рассматривать в качестве такого закона, устанавливающего гражданско-правовые последствия недействительности сделок. Конфискацию применяют по обвинительному приговору суда.

Не допускается применять меры уголовно-правового характера в порядке гражданского судопроизводства. Тем более это нельзя делать после вступления в силу приговора суда, которым уже определили окончательное наказание.

В данном случае обвинительным приговором гражданину назначили наказание. Конфискацию при этом не применяли.

Последствия признания зачета недействительным

Подборка наиболее важных документов по запросу Последствия признания зачета недействительным (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Судебная практика

Статья: Вопросы ретроактивности зачета применительно к стадии исполнения судебного акта(Абушенко Д.Б.)("Российский юридический журнал", 2020, N 6)Рамки настоящей статьи не позволяют провести более обстоятельное исследование других вопросов, которые затрагивает явление ретроактивности зачета в исполнительном производстве. Тем не менее отметим, что требуется отдельное обращение, во-первых, к институту судебных расходов (в контексте распределения в ранее рассмотренных судебных делах, а также применительно к расходам при пересмотре судебных актов по новым обстоятельствам); во-вторых, к моделированию правовых последствий оспаривания зачета как сделки и признания его недействительным на основании самостоятельного судебного решения; в-третьих, к уже примененным мерам публичной ответственности за неисполнение судебного акта (в случае, когда ретроактивное прекращение обязательства де-юре дает повод к постановке вопроса об отсутствии объективной стороны как элемента состава правонарушения).