Бремя доказывания мнимости сделки

Основной материал

Верховный суд России в ходе рассмотрения конкретного дела выразил важные правовые позиции: сделка может быть признана мнимой, если новые хозяева никак не пользовались имуществом и в целом проявляли пассивность.

Например, в споре, дошедшем до Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного суда России, некая компания в течение десяти лет не принимала никаких мер к постановке крана на учет в органе Ростехнадзора. В штате компании не было работников, имеющих необходимую аттестацию для работы на кране. Да и в целом общество не обладало какими-либо правами на опасный производственный объект, в состав которого входил кран.

Данное решение важно для правоприменительной практики, поскольку показывает, что сделка, заключенная более десяти лет назад, может быть признана судом недействительной с момента ее совершения, — подчеркнул член Ассоциации юристов России, управляющий партнер Адвокатской группы Ватаманюк&Партнеры, Владислав Ватаманюк. Ключевым фактором здесь является пассивность сторон при исполнении сделки, то есть несовершении тех действий, которые необходимы для достижения цели договора, либо совершение их лишь формально, только для вида.

По его словам, в данном определении суд также отметил, что все то время, что прошло с момента заключения сделки, кран находился на территории участка, принадлежащего продавцу.

Перечень обстоятельств, которые могут свидетельствовать о мнимости договора, не является исчерпывающим, — говорит Владислав Ватаманюк. Говоря в целом, его можно охарактеризовать следующим образом: несмотря на состоявшийся факт заключения договора, например, купли-продажи, правомочия по владению и пользованию, а в некоторых случаях по распоряжению продолжают осуществляться продавцом, а не покупателем. Иначе говоря, исполнение договора осуществляется лишь для вида.

Как пояснил адвокат, мнимая сделка является ничтожной, а потому не влечет юридических последствий с момента ее заключения. В случае если такая сделка была исполнена сторонами, признавая ее недействительной, суд обязывает каждую из сторон возвратить другой стороне все полученное по ней, говорит Владислав Ватаманюк.

В свою очередь, член Ассоциации юристов России, руководитель банкротной практики Yalilov & Partners, Аида Аида Сабирзянова подчеркнула, что нормы Гражданского кодекса направлены на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

## Участники сделок мнимой собственности

Участниками указанного рода сделок является мнимый собственник, то есть лицо, которому имущество принадлежит формально, с одной стороны, и должник, действительный собственник, который сохраняет возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания, с другой стороны, - говорит специалист. 

Судебная коллегия Верховного суда РФ напомнила нижестоящим судам, что иные обстоятельства, кроме формальных признаков исполнения по договору, подлежат исследованию при заявлении лицами, участвующими в деле, доводов о мнимости сделки. 

## Примеры обстоятельств

- Предоставление доказательств возможности выполнения работ
- Предоставление документов при поставке товаров

## Ограничения нижестоящих судов

В данном споре суды нижестоящих инстанций ограничились формальным исследованием документов, свидетельствующих об оплате по договору купли-продажи. Пассивность ответчика также указывает на формальное отчуждение имущества должником.

## Ошибки нижестоящих судов

Нижестоящие суды ошиблись, поэтому Верховный суд отменил их решения и направил дело на новое рассмотрение. Новое рассмотрение потребует исследования доводов о мнимости сделок и о том, кто фактически содержал спорное имущество.

## Недобросовестные банкроты

В попытке сохранить контроль над активами, недобросовестные банкроты могут прибегать к различным уловкам, включая мнимые сделки, совершенные лишь для вида. Это действия, направленные на сохранение активов перед финансовой несостоятельностью.

Увеличение активов через мнимых собственников

Существует распространенное мнение о том, что использование мнимых собственников является одним из способов увеличения активов за счет скрытия их наименования. Недобросовестные должники часто прибегают к этой практике. На сегодняшний день важно противодействовать таким действиям, и хорошо то, что суды, включая высшие инстанции, все чаще высказываются на стороне кредиторов. Пока Верховный суд не приводит конкретных примеров включения имущества, зарегистрированного на мнимых лиц, в конкурсную массу должника.

Практика высших судов

Судебная практика приходит к выводу о том, что в конкурсную массу следует включать не только имущество, оформленное на должника, но и активы, которые были переведены на мнимых собственников для вида. В частности, в определении от 15 ноября 2021 года суд делает следующие выводы:

• Для многих должников становится сложно найти их активы, так как собственность была оформлена на других лиц, с которыми у должника были доверительные отношения.
• В таких ситуациях лицо, на которое оформлено имущество, фактически является мнимым собственником, в то время как должник продолжает управлять имуществом.
• Высокий уровень доверия между должником и другим лицом увеличивает вероятность того, что последнее станет мнимым собственником.
• Должник, например, может использовать своих детей для скрытия активов. В связи с этим арбитражные управляющие могут требовать сведения об имуществе, принадлежащем детям должника, особенно если имеются подозрения в фиктивной передаче этого имущества.

Таким образом, использование мнимых собственников как способа увеличения активов становится все более актуальным, и суды теперь готовы более тщательно рассматривать такие случаи.

Право арбитражного управляющего на получение информации

Как мы видим, право арбитражного управляющего на получение информации об имуществе, потенциально способном наполнить конкурсную массу, закреплено на самом высоком уровне.

Определение экономколлегии от 23 июля 2018 года (дело № А40-235730/2016)

Следующим обнадеживающим и очень показательным примером стало определение экономколлегии от 23 июля 2018 года по делу № А40-235730/2016, где суд признал разумными следующие возражения, основанные на номинальности записанного в реестре собственника:

• Ушакова Н. П. не располагала достаточными средствами для предоставления займа в столь крупной сумме.
• Ушакова проживала в Орловской области, работала врачом, не имела накоплений и, как следствие, не могла приобрести земельные участки и построить жилой дом с хозяйственными постройками, площадью более 700 м², который был продан за $3,8 млн.
• Сфера деятельности Винтоняк М. Г. и ее финансовое положение позволяли ей осуществлять подобные хозяйственные операции.
• Ушакова стала лишь номинальным собственником дорогостоящих объектов недвижимости, а реальными собственниками были с высокой вероятностью Винтоняк М. Г. и Винтоняк З.
• Денежные средства, вырученные от продажи земельных участков и жилого дома, принадлежали Ушаковой лишь формально, а заем совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия.

Определение ВС от 26 ноября 2018 года (дело № А40-76551/2014)

Другой пример — определение ВС от 26 ноября 2018 года по делу № А40-76551/2014, где суд указал следующее:

• Заглиев М. М. числился собственником спорного недвижимого имущества в государственном реестре короткий период (с 8 октября 2013-го по 10 января 2014-го).
• Заглиев М. М. был лишь номинальным собственником, который не имел средств на покупку недвижимости и не принимал самостоятельных решений о сделках.
• При оформлении сделок купли-продажи с использованием номинальных лиц в качестве покупателей, последние, как правило, не получают объект сделки.
• Судам надлежало проверить, состоялась ли передача недвижимости Заглиеву во исполнение договора купли-продажи и установить, когда и при каких обстоятельствах она поступила в фактическое владение других лиц.

В то же время пока в судебной практике ВС нет конкретных примеров включения в конкурсную массу должника имущества, оформленного на мнимых собственников. Потому остается неясным и возможный способ (процессуальное действие), с помощью которого можно бы было эту задачу решить.

Как квалифицировать требования

Юридическая доктрина предлагает три возможных варианта квалификации требований кредиторов:

А. Обращение в суд с заявлением о признании сделки, заключенной между третьим лицом и мнимым собственником притворной.

Б. Обращение в суд с заявлением о признании ничтожной сделки, заключенной фактическими действиями между должником и мнимым собственником, по которой последний обязуется осуществлять правомочие собственника от своего имени, но в интересах должника.

В. Обращение кредиторов в суд с заявлением о признании права собственности должника на спорное имущество, записанное на мнимых собственников.

Сейчас два из трех возможных подхода в судебной практике отражены:

когда признаем притворной сделкой в части одной стороны договора и меняем субъектный состав с мнимого собственника на должника;когда признаем недействительной особую сделку, заключенную фактическими действиями, между мнимым собственником и должником.

Из новейшей судебной практики высших судов можно привести изящное постановление АС Московского округа от 4 июля 2023 по делу № А40-32986/2019. В банкротстве физлица оспорена сделка 2001 года (!).

Квартира должника была фиктивно оформлена на жену брата должника. Кассация оставила без изменения акты нижестоящих судов о признании сделки недействительной из-за притворности субъектного состава участников сделки, а в применении исковой давности отказали из-за злоупотребления правом.

«В 2001 году жена брата должника — Б. Р. Г. — купила спорную квартиру. Но судами установлено, что Б. Р. Г. — доверенное по отношению к должнику лицо, что подтверждено совокупностью доказательств и соответствует правовой позиции ВС, применяемой в судебной практике, об аффилированности сторон.

В рамках других дел установлено, что Б. Р. Г. — родственница должника, фактически проживает по его адресу регистрации, а не в спорной квартире. Именно должник стал действительным владельцем спорного имущества, а не юридический собственник.

Таким образом, судами установлено, что оспариваемая сделка по отчуждению имущества, стороной которой юридически стала Б. Р. Г., представляет собой прикрываемую по субъектному составу сделку, где покупателем в действительности был должник. В связи с чем договор купли-продажи от 24 октября 2001-го признан недействительным, отчужденное имущество возвращено в конкурсную массу.

Суды проверили и отклонили доводы ответчика о пропуске управляющим срока исковой давности.

Фактически суды установили, что спорный договор купли-продажи квартиры притворен в части субъектного состава. Иными словами, иск заявили и рассмотрели о возврате в конкурсную массу имущества должника, выбывшего (не поступившего) из титульного владения должника по притворной сделке. Поэтому окружной суд согласился с судебными актами, констатировавшими притворный характер сделки (по субъектному составу) и применившими последствия недействительности притворной сделки. То есть Б. Р. Г. обязали передать имущество в конкурсную массу должника, который был фактическим собственником квартиры.

Кассатор не учитывает правовую позицию, изложенную в постановлении Президиума ВАС от 22.11.2011 № 17912/09 по делу № А54-5153/2008/С16. Там указано, что при разрешении вопроса о сроке исковой давности по заявлению ответчика, в действиях которого имеются признаки злоупотребления правом, суд вправе отказать ему.

Действия Б. Р. Г., как обоснованно указано судами, признакам добросовестности явно не соответствуют».

Таким образом, мы видим неуклонное развитие судебной практики в сторону разрушения способа вывода активов через мнимых собственников.

На практике встречаются случаи, когда должник в целях сохранения контроля в отношении приобретаемого актива, прекращающегося при обращении взыскания на такой актив по долгам перед кредиторами, приобретает названный контроль не путем получения права собственности, а посредством формирования обязательственной связи между должником и будущим собственником той или иной вещи, одновременно предоставляя такому будущему собственнику средства на приобретение соответствующего актива.

С обывательской точки зрения в таких случаях говорят о «держании активов», «номинальных собственниках», «подставных лицах», наконец, о «мнимых собственниках», используют словосочетания «записать собственность на такое-то лицо». В таких конфигурациях подставным называют будущего собственника, а реальным – того самого должника по будущим обязательствам.

Предварительно заметим, что эти ситуации несколько отличаются от случаев, когда должник по обязательствам, будучи собственником, отчуждает соответствующий актив третьему лицу и реализует свои интересы в отношении своей вещи посредством все той же обязательственной связи с приобретателем. В подобных ситуациях сделке отчуждения все же предшествует право собственности, что предполагает перенос внимания на саму сделку отчуждения.

Описанная же выше ситуация в принципе лишена той стадии, когда должник был собственником соответствующей вещи, что в практике породило вопрос о способах защиты лиц, против которых соответствующий способ приобретения контроля был направлен. Речь идет о кредиторах должника, которые согласно поверхностному подходу лишаются возможности обратить взыскание на соответствующую вещь для целей удовлетворения обязательства перед ними.

Заметим также, что в подобных ситуациях страдают интересы именно существующих к моменту приобретения кредиторов, так как против них средства, находящиеся в массе должника, направляются на приобретение вещи третьему лицу. В таких условиях кредиторы сталкиваются с положением, при котором из массы должника вышли средства на приобретение вещи, а сама вещь в массу должника не попала.

Что касается будущих кредиторов, то они вступают в отношение с должником, имеющим конкретный объем массы на момент образования требования, а потому несут риск ее недостаточности как и все другие кредиторы; в этом и состоит суть необеспеченного долга и самого понятия «кредитор».

Итак, на практике возник вопрос о способах защиты интересов кредиторов, требования перед которыми оказались неисполненными в связи с выводом средств на приобретение вещи третьему лицу, связанному с должником обязательственным отношением по предоставлению должнику возможности владеть и пользоваться соответствующей вещью, а при необходимости – потребовать отчуждения вещи и передачи должнику по обязательству вырученный за отчуждение эквивалент.

Определенный этап дискуссии в отношении указанных способов защиты был вызван Определением Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2). В данном деле ВС РФ пришел к выводу, что финансовый управляющий вправе ходатайствовать об истребовании сведений из регистрирующего органа о наличии недвижимого имущества у третьих лиц, если доказано, что соответствующее третье лицо является мнимым собственником, а должник — действительным собственником. Как указал ВС РФ, мнимым собственником является лицо, на которое должником оформлено имущество для вида. При этом для того, чтобы ходатайство об истребовании указанных выше сведений в отношении имущества ребенка оказалось допустимым достаточно минимальных сомнений в фиктивном оформлении права собственности на ребенка должника.

Надо признать, что соответствующие категории использовались в практике Верховного Суда Российской Федерации и до 15.11.2021. Так, в Определении ВС РФ от 23.07.2018 № 305-ЭС18-3009 ВС РФ в рамках спора об установлении требования в деле о банкротстве заемщика признал возможными возражения о номинальном характере собственности займодавца на вещь, при котором реальным собственником вещи был заемщик.

Используются такие категории и после Определения от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2). Так, согласно правовой позиции, выраженной в Определении ВС РФ от 09.02.2023 № 302-ЭС20-4222 (17,18) применительно к оспариванию сделок, в случае последовательного отчуждения имущества должника первому и далее второму приобретателю, в подтверждение довода о притворности самостоятельности указанных сделок и прикрытия ими сделки отчуждения конечному приобретателю, необходимо доказать, что первый приобретатель был подставным лицом: в сделке он участвовал номинально (т.е. без реальной заинтересованности стать собственником имущества) и действовал в интересах последнего приобретателя, либо последний приобретатель знал (должен был знать) о номинальном статусе первого приобретателя.

Как представляется, признание собственника «мнимым», «номинальным», «подставным» является не более чем фигурой речи, собирательным образом для всех подобных ситуаций и не означает некий новый способ защиты права.

Прежде всего, право собственности по своей сущности есть абсолютное право, опосредующее присвоение конкретным лицом (субъектом права) той или иной вещи: это право, следовательно, обращено ко всем и каждому помимо субъекта права собственности и означает, что вещь присвоена субъектом права. В этой связи приобретение «держателем» вещи на себя и есть то самое присвоение, так как именно в акте приобретения есть сообщение о присвоении. Теперь неопределенный круг лиц обязан воздерживаться от нарушения права собственности приобретателя, а не кого-либо еще (бенефициара).

Объявление кого-либо «мнимым» собственником именно в юридическом смысле (а не в качестве фигуры речи) не учитывает и природу мнимости (симуляции): симулировать можно волеизъявление, создающее обязательственное отношение, но невозможно симулировать присвоение: последнее начинается и заканчивается в момент объявления о приобретении. Кроме того, симуляция предполагает участие в ней всех затрагиваемых лиц, но собственность (присвоение) есть абсолютное право и в принципе не предполагает возможность симуляции со стороны неопределенного круга лиц. Наконец, последствием симуляции является лишение симулированного волеизъявления юридического эффекта (п. 1 ст. 167 ГК РФ), что не может затрагивать неопределенный круг лиц, не участвующих в волеизъявлении.

С точки зрения эффективности правового регулирования следует констатировать, что признание в качестве допустимого такого способа защиты права как признание того или иного собственника мнимым на практике породит значительное число проблем в связи с неприспособленностью названной категории к абсолютным правам.

Так, например, возникнут вопросы:

— о действительности сделок, совершенных «мнимыми» собственниками,

— о субъектах публично-правовых обязательств в связи с владением вещью по основанию собственности (поимущественные налоги);

— о возможности обращения взыскания на соответствующую вещь по обязательствам перед кредиторами «мнимых» собственников;

— о наследовании таких вещей и др.

Признание собственника «мнимым», помимо прочего, лишает правовых гарантий широкий круг лиц, так или иначе связанных со сложившимся фактическим отношением: приобретателей вещей у «мнимых» собственников, кредиторов таких собственников, их иждивенцев, супругов и т.п.

Как представляется, необходимость в создании новой сущности в данном случае в принципе отсутствует, так как имеются традиционные (догматически признанные) способы защиты в указанных ситуациях. Такие способы защиты в отличие от вновь возникшей сущности предоставляют правовые гарантии всем вовлеченным лицам (в качестве привлечения в качестве ответчиков, третьих лиц, предоставления реституционных или регрессных требований и др.), что отвечает сущности права, так как направлено к достижению баланса интересов и позволяет пресечь однобокий прокредиторский подход (и то, только в отношении кредиторов конкретного должника, а не кредиторов «мнимого» собственника).

В частности, сама по себе трата денежных средств или иных активов в целях приобретения вещи третьему лицу есть не что иное как вывод активов из конкурсной массы: такой вывод активов может быть пресечен путем оспаривания сделки между «реальным» и «мнимым» собственником. По сути, речь идет о договоре, в силу которого должник предоставляет денежные средства «мнимому» собственнику, а тот обязуется предоставлять возможность извлекать полезные свойства из вещи должнику (условно «договор о держании»). Так как такое положение означает меньшую защищенность должника по сравнению с приобретением права собственности (она вызвана риском неисполнения договора «мнимым» собственником), то очевидно, что предоставления сторон не являются эквивалентными (за цену собственности должник получает меньшую по стоимости услугу). При наличии умысла на такую неэквивалентность речь идет о т.н. фраудаторной сделке (п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Следовательно, будут иметься основания для признания сделки недействительной и применении последствий ее недействительности: взыскания с «мнимого» собственника предоставленных должником средств на приобретение вещи. Далее – в зависимости от обстоятельств – обращение взыскания на имущество «мнимого» собственника, включая ту самую вещь в целях исполнения реституционного требования.

Определенные возможности предоставляет и сам Закон о банкротстве, речь идет о п. 11 ст. 142, согласно которому кредиторы, требования которых не были удовлетворены в полном объеме в ходе конкурсного производства, имеют право требовать обращения взыскания на имущество должника, незаконно полученное третьими лицами, в размере требований, оставшихся не погашенными в деле о банкротстве. В случае отсутствия указанного имущества или по заявлению третьего лица суд вправе удовлетворить требования данных кредиторов путем взыскания соответствующей суммы без обращения взыскания на имущество должника.

Наконец, нет никаких препятствий к тому, чтобы при наличии к тому оснований привлечь «мнимого» собственника к субсидиарной ответственности, если трата средств на приобретение вещей такому собственнику привела к банкротству должника.

De lege ferenda можно также вспомнить о возможности банкротства группы лиц на условиях материальной консолидации и при таком смешении имущества допустить объединение масс.

С учетом изложенного видится целесообразным уточнить складывающуюся судебную практику, ориентируя суды на недопустимость изъятия вещей третьих лиц только по мотиву объявления их «мнимыми» собственниками и необходимость применения предусмотренных способов защиты для случаев заключения «договоров о держании» (оспаривание сделок, отказ в защите права по мотиву злоупотребления, субсидиарная ответственность). В частности, целесообразно указать на недопустимость применения положений ст. 170 ГК РФ, рассчитанной только на лишение юридического эффекта волеизъявления (сделки) (п. 1 ст. 167 ГК РФ), к субъективному праву собственности.

Как обманывают супруги при разводе

Иллюстрация: Право.ru/Петр Козлов

При разводе не все супруги готовы делить совместное имущество поровну и потому используют самые разные схемы обмана. Одни заключают договоры займа задним числом и пытаются признать долг по нему совместным. Другие якобы продают активы знакомым либо сразу оформляют недвижимость и автомобили на своих родственников. Не менее креативный способ — дать близким деньги, чтобы они купили дорогой актив и вернули его как подарок. О других хитростях бывших супругов и способах им противостоять узнаете из нашего материала.

По предварительным данным Росстата, с января по декабрь 2022 года в России заключили 1 053 900 браков, а 683 100 пар развелись. То есть почти на каждый второй новый брак приходился один развод.

Самые проблемные вопросы, которые возникают в таких случаях, — с кем останется жить несовершеннолетний ребенок и как поделить совместно нажитое имущество, говорит Степан Хантимиров, юрист адвокатского бюро Asterisk Во втором вопросе супруги часто идут на ухищрения, чтобы оставить за собой как можно больше имущества или денег. С 2018 года число дел, в которых бывшие партнеры оспаривают сделки по выводу имущества, растет. Если пять лет назад таких исков в суды первой инстанции поступило только 170, то к 2020-му их число возросло до 301. В 2021-м их количество немного снизилось, возможно, из-за пандемии.

Фантазия недобросовестных супругов при сокрытии имущества не имеет границ, признает Виктория Шульгина, юрист практики частных клиентов адвокатского бюро «S&K Вертикаль» По ее словам, самые распространенные схемы обмана: оформить имущество на родственников или друзей, фиктивно продать его либо завести липовые долговые обязательства.

Распространенные схемы обмана

Фиктивный договор займа

Хантимиров говорит, что во время развода один из супругов может задним числом заключить несколько заемных соглашений со своими доверенными лицами. С помощью такой уловки он фактически уменьшает размер имущества, которое причитается другому супругу: долг будет общим. Для недобросовестного супруга это один из самых очевидных и быстрых способов уменьшить долю партнера в совместно нажитом имуществе, объясняет юрист. Но не все так просто. Этот способ одновременно и самый рискованный, так как нужно сформировать хорошую доказательную базу реальности займа, говорит Шульгина.

Для раздела долга мало просто предъявить в суде расписку, необходимо еще доказать общность долга. То есть его возникновение по инициативе обоих супругов в интересах семьи и использование полученных денег на нужды семьи.

Задача обманутого супруга — доказать мнимый характер сделки. Об этом может свидетельствовать дата заключения договора, если документ подписан, когда супруги уже не жили вместе или незадолго до того, как подали заявление о расторжении брака. В таких случаях у суда возникнут вопросы. Если есть подозрения о фальсификации бумаг, нужно просить назначить экспертизу срока давности их составления, советует Виктория Дергунова, руководитель практики семейного права и наследственного планирования и партнер BGP Litigation

Можно ссылаться на то, что в принципе отсутствуют доказательства передачи денег. А еще на то, что у супруга не было экономической потребности в этих средствах, а у займодавца — финансовой возможности занять такую сумму.

Так, в деле № 02-0604/2022 супруга смогла аннулировать три договора займа мужа. Она настаивала, что о наличии долгов не знала. Ответчик не смог доказать, что кредитор имел финансовую возможность одолжить деньги и что муж их в принципе получил. А в деле № 2-158/2014 суды признали фиктивным договор займа, который заключила супруга со своей матерью. Бывший муж настаивал, что у тещи не было сбережений ни наличных, ни на счетах, а значит, она ничего не могла передать по договору.

Оформление имущества на близких

Часто встречаются ситуации, когда супруг изначально оформляет имущество на доверенных лиц — родителей или друзей, говорит Хантимиров. Партнеры могут объяснять это желанием защитить активы от возможного взыскания кредиторами в будущем. На самом деле некоторые супруги таким образом оберегают активы от раздела в случае развода.

Например, супруг покупает акции, но формально покупателем выступает родственник или друг. В таком случае номинал получает дивиденды или прибыль от перепродажи ценных бумаг, а затем передает средства супругу. Доказать в суде, что средства были общесемейными, крайне сложно, признает Хантимиров.

Так, в деле № 2-539/2014 суд не признал совместно нажитым имуществом участки в садоводческом кооперативе, которые оформили на свекровь. Поскольку супруга не смогла доказать, что пара сама купила землю, но по каким-то причинам оформила недвижимость на мать мужа.

Фиктивный договор купли-продажи

Еще недобросовестные супруги могут заключать фиктивные договоры купли-продажи. В таком случае право собственности переходит другому лицу, но актив остается под контролем продавца.

Шульгина говорит, что аргументом пострадавшего супруга может стать отсутствие его согласия на распоряжение имуществом, отсутствие фактической передачи денежных средств от покупателя продавцу, подтверждение того, что в совместный бюджет денежные средства от продажи не поступали.

При предоставлении убедительных доказательств суд зачастую выносит решение в пользу обманутого супруга, отмечает юрист.

В деле № 2-656/2014 супруга смогла признать сделку по продаже автомобиля недействительной. Муж заключил договор со своей сестрой уже после подачи заявления о разводе в ЗАГС. Суд учел, что стороны даже не написали в документе сумму. Суд пришел к выводу, что таким образом супруг и его родственница пытались скрыть имущество от раздела.

Продажа без согласия

В браке иногда продают совместное имущество реальному покупателю без разрешения партнера. До сентября 2022 года супруг мог требовать признать такую сделку недействительной, если он не давал согласия на нее, говорит Дарья Балмашнова, адвокат КА «Регионсервис» Но потом законодатель внес изменения в ст. 35 Семейного кодекса («Владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов»). Теперь обманутый супруг должен доказать, что контрагент по сделке знал или должен был знать об отсутствии согласия члена семьи. Это условие затрудняет положение партнера, который мог даже не подозревать о сделке, уверена Балмашнова.

В таком случае законодатель предусмотрел ст. 39 Семейного кодекса, согласно которой при разделе имущества суд может отступить от равенства долей и уменьшить долю второго супруга, поскольку тот пытался уменьшить общее имущество семьи.

Так, во время раздельного проживания жена продала автомобиль без согласия супруга, а деньги потратила на личные нужды. Первая инстанция отказала во взыскании компенсации за ТС, но 8 июня 2022 года Московский городской суд согласился с доводами бывшего мужа и удовлетворил требование о взыскании компенсации за продажу авто. При этом сумма в акте не указана (дело № 33-16712/2022).

Подарил сам себе

Чтобы получить больше в случае развода, супруги могут оформить общее имущество как личное с помощью мнимого договора дарения. Хантимиров говорит, что в таких случаях один из партнеров передает общие деньги, например, своим родителям. Они покупают квартиру и дарят ее супругу, а он регистрирует право собственности на себя. И квартира оказывается в его собственности, а не в совместной собственности пары, так как по ст. 36 СК («Имущество каждого из супругов») то, что подарено одному из партнеров, его личный актив.

В таком случае Хантимиров советует второму супругу обратиться в суд, чтобы признать договор дарения ничтожным. Истцу нужно доказать, что на самом деле жилье приобрели на их семейные средства. Сделать это не так легко. В деле № 8Г-6585/2021 суд не признал совместным дом. Пара строила коттедж на общие средства, потом его оформили на тещу, а та подарила недвижимость дочери. Такую постройку признали личной собственностью супруги, потому что муж не смог доказать вложения денег.

Хантимиров считает, что доказательством в делах, когда супругу якобы дарят недвижимость, может выступать выписка по счету, из которой видно: муж или жена переводили родителям крупную сумму денег или снимали эти деньги со своего счета. Помогут доказать фиктивность сделки данные из налоговой, что финансовое положение родителей не позволяло им купить квартиру. Такие сведения у ФНС суд может запросить как по собственной инициативе, так и по ходатайству одного из супругов.

Снять деньги с карты

Еще супруг может перед разводом снять все деньги с банковских карт и вкладов, говорит Шульгина, и хранить наличку у родственников и друзей. Так партнер скрывает средства, чтобы в процессе раздела имущества не пришлось их делить. Хантимиров говорит, что найти деньги практически невозможно.

Но можно доказать, что супруг специально снял деньги со счета. В деле № 2-1677/2013 жена при помощи показаний свидетелей доказала, что супруг в личных интересах снял крупную сумму с карты. Знакомые подтвердили, что пара копила на покупку дома. Но потом отношения разладились, они заговорили о разводе и начали обсуждать, что нужно разделить хранящиеся в банке деньги. Тогда муж снял всё со счета. В итоге суд решил, что мужчина должен выплатить жене компенсацию: вернуть половину суммы, которую снял.

Общие советы юристов

Шульгина говорит, что лучше интересоваться имущественными и финансовыми вопросами семьи даже тогда, когда речи о разводе нет: контролировать крупные приобретения, не верить на слово и лично проверять, на кого оформляются семейные активы. А еще собирать информацию о приобретенных активах, сохранять чеки за крупные покупки, например антиквариат или дорогую технику. Шульгина отмечает, что многие люди не знают точный доход мужа или жены. Поэтому супруги могут тайно и раздельно годами приобретать имущество, регистрируя его на родителей или других родственников, и даже хранить деньги у третьих лиц.

Опрошенные Право.ru юристы сходятся во мнении, что самый надежный способ обезопасить себя — заключить брачный договор. Такое соглашение вносит определенность в имущественную жизнь супругов и уменьшает поле для недобросовестных действий, уверен Хантимиров.

Документ можно оформить до вступления в брак либо заключить, уже будучи парой. С помощью такой бумаги можно регулировать режим собственности супругов: установить как общий, так и раздельный или смешанный в зависимости от вида имущества. Подробнее о том, какие пункты можно внести в договор, в материале «От любви до развода: кому и зачем нужны брачные договоры».

Если брачного соглашения нет и партнер не обращал внимания на покупки супруга, то к моменту разрыва отношений лучше собрать полную информацию о совместно нажитом имуществе. Если на руках есть полный перечень объектов и документы об их оплате, информация о владельцах, получится сократить риски, что партнер скроет имущество. К расторжению брака нужно готовиться не менее тщательно, чем к свадьбе, предупреждает Дергунова.

Бремя доказывания мнимости сделки

Подборка наиболее важных документов по запросу Бремя доказывания мнимости сделки (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Судебная практика

Подборка судебных решений за 2023 год: Статья 12 "Осуществление правосудия на основе состязательности и равноправия сторон" ГПК РФ"Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 170, 218, 1110, 1112 Гражданского кодекса РФ, оценив представленные доказательства в их совокупности по правилам статей 12, 56, 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, в том числе показания свидетеля, исходя из недоказанности факта мнимости сделки по приобретению доли в спорной квартире, указал, что на момент открытия наследства спорная доля входила в наследственную массу, так как принадлежала наследодателю на праве собственности. Обязательства между ООО "Рождествено" и ФИО2, ФИО7 прекращены в связи с фактическим исполнением договора участия в долевом строительстве, при этом оплата истцом договора в счет исполнения обязательств участников сделки не свидетельствует о ее мнимости, как и не свидетельствует о мнимости сделки то, что наследодатель не проживала в спорной квартире, не оплачивала ЖКУ. Намерение наследодателя подарить спорную ? доли квартиры истцу допустимыми доказательствами не подтверждено, с момента исполнения обязанностей по кредитному договору в 2019 г. и до смерти наследодателя в 2021 г. никакие действия ей по отчуждению доли квартиры в пользу истца не предпринимались."

Определение Верховного Суда РФ от 23.10.2023 N 307-ЭС23-20480(1,2) по делу N А21-3119/2017Требование: О пересмотре в кассационном порядке судебных актов по делу о признании недействительными договоров купли-продажи имущества, сделки по внесению имущества в уставный капитал, о применении последствий недействительности сделки.Обжалуемый результат спора: В удовлетворении части требования отказано, поскольку не доказаны наличие у должника признака неплатежеспособности в момент совершения сделок, отсутствие у сторон реальной цели достижения правовых последствий; в оставшейся части производство по делу прекращено.Решение: В передаче дела в Судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда РФ отказано.Отказывая в удовлетворении заявления в остальной части, суды исходили из того, что оспариваемые сделки не являются единой цепочкой сделок, на момент совершения первоначальной сделки должник не обладал признаками неплатежеспособности, реальность встречного равноценного исполнения подтверждена, стоимость нежилого помещения соответствует его рыночной стоимости, признаков заинтересованности лиц по отношению к должнику не установлено, каждая из оспариваемых сделок осуществлена на возмездной основе, не доказаны мнимый либо притворный характер сделок, бремя содержания имущества несут его владельцы, отсутствуют доказательства влияния должника на лиц, совершивших оспариваемые сделки, доказательств совершения сделок с причинением вреда кредиторам либо при злоупотреблении правом не представлено.

Статья: Стандарты доказывания факта незаконного установления контроля иностранного инвестора над стратегическим хозяйственным обществом(Мильчакова О.В.)("Российское конкурентное право и экономика", 2023, N 2)2. Пониженный стандарт доказывания ("минимально необходимая степень достоверности"): применяется при обосновании затруднительности представления одной стороной всего необходимого объема доказательств по причине их нахождения у другой стороны спора, недобросовестно их не раскрывающей. В этом случае обязанность по раскрытию доказательств перед судом переходит к противной стороне и при непредставлении ею доказательств, подтверждающих ее возражения или опровергающих доводы первой стороны, суд может сделать вывод о существовании того обстоятельства, на котором настаивает первая сторона, реализовавшая бремя доказывания утверждаемых обстоятельств с минимально необходимой степенью достоверности. Например, независимому кредитору в рамках дела о банкротстве достаточно аргументированно со ссылкой на прямые или косвенные доказательства породить у суда разумные сомнения в действительности наличия долга у общества перед другим кредитором или в действительности (мнимости) сделки, и в целях выравнивания диспропорциональности доступа к доказательственным ресурсам бремя доказывания реальности долга или сделки возлагается на другую сторону спора. Для применения судом обеспечительных мер заявителю также достаточно подтвердить свои разумные подозрения в наличии возможности противной стороны затруднить или сделать невозможным исполнение судебного акта либо причинить значительный ущерб заявителю в случае непринятия обеспечительных мер.

Нормативные акты

Проблема. Компания-банкрот до последнего пытается вывести деньги со счетов, чтобы не расплачиваться с кредиторами. Если не предусмотреть этот риск, то процесс возврата денег может стать бесперспективным.

Ситуация. Производитель торгового оборудования заключил с партнером контракт на ремонт станков. По договору он перечислил исполнителю 2 млн руб. Однако услуги остались невыполненными из-за банкротства контрагента. Производитель подал на должника в суд. Суд вынес решение в пользу кредитора. Вскоре на счет банкрота поступила оплата на 4,5 млн руб. за оказанные ранее услуги. Но вернуть долг истец не смог: пока шли процедуры по взысканию, банкрот перевел деньги на счет своего знакомого ИП, проведя сделку как покупку комплектующих. В итоге к моменту получения исполнительного листа и инициирования процедуры банкротства все счета должника вновь оказались пустыми. Имущество, якобы закупленное, нигде не обнаружено, а истец так и не смог вернуть долг.

Решение. Снизить такие риски поможет ходатайство об обеспечительных мерах в виде ареста счетов контрагента до погашения долга. Заявите об этом суду в самом начале судебного процесса. Если же вы по каким-то причинам упустили это и должник вывел деньги со счетов через мнимую сделку, заявите об этом в суд и ФНС.

Банкрот выводит деньги с помощью мнимых сделок. Что его выдаст

Если компания-банкрот прибегает к мнимым сделкам, то доказать это очень сложно. Ни один из участников не будет признаваться в фикции. Взыскать с должника помогут косвенные доказательства. Как их найти, рассказывает Елена Катаева (API «Контур.Фокуса»)

Мнимой называют сделку, которая совершается только на бумаге. Например, компания заключает договор на оказание услуг, которые не планирует выполнять. При этом обе стороны осознают, что условия сделки и ее цель не будут выполнены.