Примеры успешных решений

Правопреемство в гражданском праве

Правопреемство является значимым институтом гражданского права, поскольку в случае его допустимости позволяет решать вопросы, связанные с судьбой прав и обязанностей, при изменении субъектного состава тех или иных правоотношений, как это происходит, например, при реорганизации юридических лиц или наследовании имущества.

Виды правопреемства

В зависимости от полноты объема переходящих прав и обязанностей в науке гражданского права выделяют два вида правопреемства: универсальное и сингулярное.

Универсальное правопреемство

Универсальное правопреемство предполагает полный переход прав и обязанностей от одного субъекта к другому.

Сингулярное правопреемство

Сингулярное правопреемство включает в себя ограниченный переход прав и обязанностей между субъектами. Он возможен, например, при наследственной трансмиссии или при включении в завещание завещательного отказа.

Сингулярное правопреемство в наследственных правоотношениях

Сингулярное правопреемство в наследственных правоотношениях возможно при наследственной трансмиссии (ст. 1156 ГК РФ) или при включении в завещание завещательного отказа (легата) (ст. 1137 ГК РФ).

Наследственная трансмиссия

Ограниченный переход прав и обязанностей в рамках наследственной трансмиссии происходит, когда наследник не успел вступить в наследство по причине своей смерти. Новый наследник унаследует лишь ту часть имущества, которая предназначалась его наследодателю. Несмотря на то, что данный процесс можно рассматривать как сингулярное правопреемство, он включает элементы универсального наследования.

Завещательный отказ

В случае включения в завещание завещательного отказа, возникают вопросы отнесения данного процесса к сингулярному правопреемству.

Заключение

Сингулярное правопреемство играет важную роль в регулировании прав и обязанностей между субъектами гражданских правоотношений. Важно учитывать особенности каждого вида правопреемства при заключении сделок или урегулировании наследственных отношений.

Понятие легата в наследственном праве

В этой связи, касательно завещательного отказа, о замещении активного положения наследодателя говорить не приходится, что свидетельствует о невозможности определения легата как способа ограниченной передачи прав в наследственных правоотношениях.

Статья рассматривает понятие легата в наследственном праве и его связь с универсальным и сингулярным правопреемством.

Признаки сингулярного правопреемства

Оставшиеся два признака сингулярного правопреемства связаны с фактом принятия наследства и также подтверждают сделанный ранее вывод.

Субъект правоотношения

Легатарий является субъектом правоотношения, производного от наследственного. Это означает, что передаваемые ему в завещательном отказе права по своей природе не будут правопреемственными именно для отказополучателя.

Завещание как односторонняя сделка

Завещание является односторонней сделкой, которая создает права и обязанности после открытия наследства. Соответственно, возникшая обязанность наследника перед легатарием ввиду констатации юридического факта смерти наследодателя обуславливается предусмотренным в завещании правом для третьего лица на получение причитающегося из наследственной массы, допустимого в силу закона.

Распоряжение имуществом на случай смерти

Также стоит отметить, что до наступления смерти наследодатель является собственником имущества, которым он вправе владеть, пользоваться и распоряжаться. Кроме прочего, завещание – это еще и распоряжение имуществом на случай смерти, т.е. некая последняя воля.

Проблема разграничения универсального и сингулярного правопреемства

Проблема разграничения универсального и сингулярного видов правопреемства на примере норм наследственного права заключается в невозможности четкого и однозначного деления на таковые в рамках данной подотрасли гражданского права.

Имущественные права

Имущественные права включают в себя совокупность субъективных гражданских прав и являются объектом гражданских прав.

Виды имущественных прав

Субъективные имущественные права представляют собой совокупность вещных, обязательственных, корпоративных и исключительных прав.

Вещное имущественное право

Вещное имущественное право обеспечивает владельцу господство над вещью, выражающееся в возможности совершать в отношении неё любые действия (в пределах законных ограничений), а также требовать от всех других лиц воздержания от совершения каких-либо действий.

## Обязательственное имущественное право

Обязательственное имущественное право даёт возможность требовать от строго определённых лиц активного поведения, а также совершать иные самостоятельные действия, направленные на реализацию этой возможности.

## Корпоративное имущественное право

Корпоративное имущественное право является мерой юридически возможного поведения, призванного удовлетворять интересы управомоченного лица, связанные с участием в корпоративных организациях или управлением ими. К данным правам относятся: 
- право на получение части распределяемой прибыли (дивидендов) либо пользования услугами корпорации (характерно для некоммерческих корпораций)
- право на получение части имущества при ликвидации организации после расчётов с кредиторами
- право распоряжаться своей долей, акцией, паем как на возмездной, так и безвозмездной основе, в том числе в результате наследования.

## Субъективное исключительное право

Субъективное исключительное право – имущественное право на соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации, позволяющее извлекать материальные выгоды из использования данного объекта (Щербак. 2022. С. 309).

## Имущественные права как объекты гражданских прав

Объект гражданского права – это некое благо, способное в силу своей ценности удовлетворять юридически значимые интересы субъектов гражданского права, по поводу которых они вступают в правоотношение и которые являются предметом их поведения. Таким образом, объект – это в первую очередь средство удовлетворения интересов субъекта. 

Чрезвычайное разнообразие интересов субъекта с неизбежностью влечёт разнообразие объектов, способных обеспечить удовлетворение этих интересов, причём различия между отдельными объектами порой настолько разительны, что их сведение в один ряд кажется неоправданным.

Согласно ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ), имущественные права являются объектом гражданских прав и относятся к более широкой категории имущество, объединяющей в себе помимо имущественных прав также вещи и имущественные обязанности.

### Признаки имущественных прав как объектов гражданских прав

Имущественные права как объекты гражданского оборота имеют ряд особых признаков:

Имущественные права в гражданском праве

Данные признаки выделяются в противопоставлении с неимущественными правами, которые неотделимы от личности, не подлежат денежной оценке, неотчуждаемы и непередаваемы. Имущественные права, напротив, способны к отчуждению.

Уступка права требования (цессия)

В числе сделок о передаче имущественных прав следует назвать уступку права требования (цессия), под которой понимается соглашение между кредитором обязательства и новым лицом о передаче последнему права требования к должнику.

Ответственность цедента

Первоначальный кредитор (цедент) отвечает перед новым кредитором (цессионарием) только за действительность переданного требования, но не за его исполнение должником.

Передача прав по ценным бумагам

Способ передачи прав по ценным бумагам зависит от вида ценной бумаги. Права по ценным бумагам на предъявителя передаются путём вручения этой ценной бумаги другому лицу.

Передача именных ценных бумаг

Права по именным ценным бумагам передаются путём цессии, а права по ордерным ценным бумагам передаются вместе с самим документом путём индоссамента – передаточной надписи.

Передача исключительного права на результат интеллектуальной деятельности

Передача исключительного права на результат интеллектуальной деятельности допускается любым не противоречащим закону и существу такого исключительного права способом.

Универсальное и сингулярное правопреемство

Имущественные права также могут передаваться в порядке универсального (например, наследование) и сингулярного (например, реорганизация) правопреемства.

Вещные права в гражданском праве

Не все имущественные права могут быть объектами гражданских прав – к ним могут быть отнесены обязательственные, корпоративные и исключительные права. Однако вещные права, несмотря на свой имущественный характер, не являются объектами гражданских прав.

Право следования вещи

Для вещных прав характерно право следования, т. е. субъективное право, которое следует за вещью. Вещное право, переданное в отрыве от самой вещи, теряет смысл и превращается в фикцию, лишаясь одного из признаков имущественных прав как объектов гражданского права – возможности отчуждения, отрыва от носителя.

Объекты гражданских прав

Объектом гражданских прав являются вещи, а не вещные права. Это распространяется как на право собственности, так и на ограниченные вещные права.

Вопрос об отнесении обязательственных прав к объектам гражданских правоотношений также является дискутируемым в науке гражданского права. Согласно первой позиции, обязательственные права не могут быть объектами гражданских правоотношений, поскольку, во-первых, субъективное право является самостоятельной категорией и не может быть объектом правоотношений, т. к. в такой ситуации субъективное право становится объектом другого права, что ведет к появлению конструкции «права на право». Во-вторых, субъективное гражданское право не может существовать без субъекта, а потому оно не может являться объектом гражданского оборота, потому что передача как основной акт, опосредующий оборот, предполагает момент времени, когда одно лицо – правопредшественник (или т. н. ауктор) – право уже передало, а другое – правопреемник – ещё не приняло (Белов. 2000. С. 16-19).

Более правильной с учётом современного российского законодательства видится позиция, согласно которой нельзя отождествлять категории объекта субъективного права и объекта правоотношений (Яковлев. 2005. С. 62). Не будучи объектами субъективных прав, обязательственные права все же обладают всеми признаками объектов гражданских правоотношений, а потому являются ими.

Обязательственные права рассматриваются как объект правоотношения, обозначаются как права требования и являются неотъемлемой частью гражданского оборота.

Для римского права был характерен принцип непередаваемости обязательства, которое понималось как строго личная связь. Современное право, напротив, содержит разнообразные сделки по поводу обязательственных прав, допуская их отчуждение на возмездной или безвозмездной основе, залог, доверительное управление правами (Яковлев. 2005. С. 61).

Ст. 128 ГК РФ акцентирует внимание на том, что к имущественным правам отнесены безналичные денежные средства, бездокументарные ценные бумаги, цифровые права. В первую очередь это связано с их сложной правовой природой и необходимостью однозначного законодательного решения этого вопроса.

Безналичные денежные средства представляют собой права требования клиентов к обслуживающим их банкам, на счетах которых числятся денежные средства. В результате реализации указанных прав требования между клиентами и банками возникают правоотношения по осуществлению денежных расчётов без использования наличных денег (безналичные денежные расчеты).

Имущественные и цифровые права

В 2019 г. в ГК РФ были внесены изменения, в соответствии с которыми цифровые права были названы объектами гражданских прав и отнесены к имущественным правам. Согласно п. 1 ст. 141.1 цифровыми правами признаются названные в таком качестве в законе обязательственные и иные права, содержание и условия осуществления которых определяются в соответствии с правилами информационной системы, отвечающей установленным законом признакам. Некоторые цифровые права имеют специальное регулирование, например, цифровые финансовые активы – это цифровые права, включающие денежные требования, возможность осуществления прав по эмиссионным ценным бумагам, права участия в капитале непубличного акционерного общества, право требовать передачи эмиссионных ценных бумаг, которые предусмотрены решением о выпуске цифровых финансовых активов в порядке, установленном Федеральным законом «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», выпуск, учёт и обращение которых возможны только путём внесения (изменения) записей в информационную систему на основе распределённого реестра, а также в иные информационные системы (ч. 2 ст. 1 Федерального закона от 31 июля 2020 № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах, цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты»).

Тенденция к отражению процессов цифровизации в правовом поле прослеживается во всех странах. В странах общего и континентального права процесс «оцифровки» объектов гражданских прав, придания им новой формы и, как следствие, нового правового значения получил название «токенизация», а сами оцифрованные объекты – токены (знаки) (Weingärtner). Российский ГК, в свою очередь, не использует термин «токен».

Опубликовано 8 августа 2022 г. в 12:45 (GMT+3). Последнее обновление 18 мая 2023 г. в 13:46 (GMT+3).

Один из адвокатов подчеркнул, что ВС РФ подошел очень лояльно к пострадавшему истцу и внимательно изучил детали спора. Другой отметил, что Суд отошел от строгого процессуального подхода к тождеству исковых требований как основанию для прекращения производства по делу. Третья заметила, что проблема отказов в рассмотрении судами дел по одним и тем же основаниям, предмету и между одними и теми же сторонами является актуальной, особенно когда стороной в деле является крупная монополия и госорганы. Четвертая полагает, что грань между предметом и основанием в нескольких различных исках скорее оценочная и в этом вопросе играет роль человеческий фактор.

Верховный Суд опубликовал Определение от 7 августа по делу № 5-КГ23-31-К2, в котором рассмотрел вопрос о тождественности исковых требований как основании для прекращения производства по делу.

В ноябре 2017 г. решением Мещанского районного суда г. Москвы была установлена вина ОАО «РЖД» в причинении в 1974 г. вреда здоровью Вячеслава Сурова, который был травмирован поездом. В феврале 2019 г. мужчина обратился в суд с иском к «РЖД», указывая, что ответчик, являющийся владельцем источника повышенной опасности и виновником причиненного ему вреда, обязан возместить ему дополнительные расходы, связанные с повреждением здоровья. Вячеслав Суров просил обязать компанию передать ему новый автомобиль с автоматической трансмиссией или взыскать компенсацию за автомобиль марки «Лада Гранта» с автоматической трансмиссией в размере стоимости данного автомобиля и денежную компенсацию на обслуживание транспортного средства, запасные части и бензин на год.

Вступившим в законную силу решением Мещанского районного суда г. Москвы от 4 июля 2019 г. по делу № 2-3430/2019 Вячеславу Сурову было отказано в удовлетворении исковых требований. Суд исходил из того, что в индивидуальной программе реабилитации инвалида, выданной истцу в августе 2016 г., указано, что он нуждается в автомобиле с ручным управлением бессрочно, за счет собственных средств, при этом доказательств того, что он нуждается непосредственно в автомобиле «Лада Гранта» с автоматической трансмиссией и что такой автомобиль является специальным ТС для инвалидов, не представлено.

6 мая 2021 г. Вячеслав Суров обратился в суд с заявлением о пересмотре решения от 4 июля 2019 г. по вновь открывшимся обстоятельствам, в качестве таковых называл то, что в его индивидуальную программу реабилитации инвалида были внесены изменения. Определением Мещанского районного суда г. Москвы от 15 июля 2021 г. в удовлетворении заявления о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам решения было отказано.

Тогда Вячеслав Суров вновь обратился в суд с иском к ОАО «РЖД», в котором просил обязать ответчика приобрести для него и передать ему любой новый автомобиль, оборудованный ручным управлением, или взыскать компенсацию за такой автомобиль. Также он просил взыскать с общества денежную компенсацию на техническое обслуживание транспортного средства на год и оплату стоянки автомобиля. Истец отмечал, что он, как инвалид II группы с ампутированной ногой, ограничен в передвижении и автомобиль ему необходим для полноценного жизнеобеспечения. Ранее органы социальной защиты населения оказывали Вячеславу Сурову социальную поддержку, в частности в виде бесплатного предоставления автомобиля и денежной компенсации на его обслуживание, запасные части и бензин. В настоящее время этой государственной помощи он лишен, а приобрести автомобиль за свой счет он не имеет материальной возможности, так как единственным его доходом является пенсия.

Исковое заявление определением судьи от 15 сентября 2021 г. было принято к производству (№ 2-14740/2021). Однако определением Щербинского районного суда г. Москвы от 9 ноября 2021 г. производство по делу было прекращено со ссылкой на наличие вступившего в законную силу решения по делу № 2-3430/2019 по спору между теми же сторонами, о том же предмете и по тем же основаниям. Московский городской суд оставил без изменения данное решение, посчитав, что суд первой инстанции обоснованно прекратил производство по делу. Суд отклонил доводы частной жалобы Вячеслава Сурова о том, что по делу Щербинского районного суда и по делу Мещанского районного суда им предъявлялись исковые требования с разными предметами – автомобиль с автоматической трансмиссией и автомобиль с ручным управлением. Апелляционная инстанция отметила, что формальное несовпадение формулировок заявленных истцом требований не может служить основанием для рассмотрения этих требований судом. Фактически спор разрешен вступившим в законную силу решением, поэтому и не подлежит повторному рассмотрению. Кассационный суд оставил без изменения судебные акты первой и апелляционной инстанций.

Вячеслав Суров обратился с кассационной жалобой в Верховный Суд, в которой просил об отмене решений трех инстанций о прекращении производства по делу как незаконных. Изучив жалобу, ВС указал, что гражданину, которому причинено увечье или иное повреждение его здоровья, установлена в связи с этим инвалидность, федеральным государственным учреждением медико-социальной экспертизы в индивидуальной программе реабилитации инвалида может быть предусмотрена в целях реабилитации необходимость приобретения транспортного средства за счет собственных средств гражданина либо за счет средств других лиц или организаций. В случае наличия лица, ответственного за причинение вреда здоровью гражданина, данный гражданин имеет право на приобретение рекомендуемого ему ТС за счет средств лица, ответственного за причинение вреда его здоровью. Лицо, ответственное за причинение вреда здоровью гражданина, определяется по правилам гл. 59 ГК РФ.

ВС разъяснил, что предмет иска – это материально-правовое требование истца к ответчику, а основание иска – это те обстоятельства, на которых основано требование истца. Суд отметил, что предусмотренное абз. 3 ст. 220 ГПК РФ основание для прекращения производства по делу связано с установлением судом тождественности спора по вновь заявленному исковому требованию и спора по исковым требованиям, по которым вынесено и вступило в законную силу судебное постановление. Данное положение закона направлено на пресечение рассмотрения судами тождественных требований. Тождественным является спор, в котором совпадают стороны, предмет и основание требований. При изменении одного из названных элементов иска спор не будет являться тождественным, и заинтересованное лицо имеет право на рассмотрение его иска по существу, уточнил Суд.

В определении указано, что суды первой и апелляционной инстанций при рассмотрении исковых требований Вячеслава Сурова неправильно применили приведенные нормы процессуального права и не учли нормы материального права, регулирующие вопросы обеспечения инвалида средствами реабилитации, а также обязательства вследствие причинения вреда. В результате суды сделали ошибочный вывод о тождественности споров, не соответствующий фактическим обстоятельствам данных дел, подытожил ВС.

Верховный Суд принял во внимание, что Вячеслав Суров в исковых требованиях, принятых к производству Мещанского районного суда, просил за счет средств ответчика приобрести ему автомобиль с автоматической трансмиссией или взыскать компенсацию стоимости автомобиля марки «Лада Гранта» с автоматической трансмиссией. В настоящем же деле истец обратился в суд с требованиями об обязании «РЖД» приобрести для него и передать ему любой новый автомобиль, оборудованный ручным управлением, или взыскать компенсацию за любой автомобиль, оборудованный таким управлением. Таким образом, предмет иска Вячеслава Сурова к «РЖД» по делу Мещанского районного суда и по делу Щербинского районного суда разный – соответственно, автомобиль с автоматической трансмиссией и автомобиль, оборудованный ручным управлением.

ВС подчеркнул: апелляционным судом не учтено, что решением суда от 4 июля 2019 г. истцу было отказано в удовлетворении требования по причине того, что его индивидуальной программой реабилитации инвалида не подтверждена нуждаемость в обеспечении именно автомобилем с автоматической трансмиссией. В программе указано на необходимость приобретения автомобиля с ручным управлением за счет собственных средств. Кроме того, судом апелляционной инстанции оставлено без внимания и то обстоятельство, что в марте 2021 г. в индивидуальную программу реабилитации Вячеслава Сурова федеральным государственным учреждением медико-социальной экспертизы были внесены изменения, в соответствии с которыми ему рекомендовано приобретение транспортного средства с ручным управлением не только за счет собственных, но и за счет средств иных лиц. Следовательно, при обращении истца в Щербинский районный суд обстоятельства, на которых он основывал свои требования, изменились.

Судебная коллегия резюмировала: выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для прекращения производства по делу в соответствии с абз. 3 ст. 220 ГПК РФ являются неправомерными, сделанными без учета норм материального права, регулирующих вопросы обеспечения инвалида средствами реабилитации, а также обязательства вследствие причинения вреда. Она также сочла, что, прекращая производство по настоящему гражданскому делу, судебные инстанции нарушили право инвалида II группы с детства на судебную защиту, гарантированное каждому ч. 1 ст. 46 Конституции, и ограничили ему доступ к правосудию.

Таким образом, Верховный Суд пришел к выводу, что допущенные судами трех инстанций нарушения норм процессуального права являются существенными, а потому отменил их судебные акты, направив дело в суд первой инстанции для рассмотрения исковых требований Вячеслава Сурова по существу.

Адвокат Нижегородской областной коллегии адвокатов Александр Немов отметил, что ВС очень лояльно подошел к пострадавшему истцу, в то же время внимательно изучил детали спора. «Действительно, нельзя назвать тождественными требования истца в указанных спорах. По большому счету истец как раз “исправил” претензии суда, заявленные в решении по первому спору. Суд по первому делу указал, что требования истца не основаны на материалах дела, так как эксперты не указывали потребность именно в том автомобиле. В новом споре требования истца полностью соответствовали предписанию экспертов. Представляется, что вопрос, рассмотренный ВС РФ, не является какой-то тенденцией, поэтому нельзя воспринимать данный судебный акт как изменяющий практику судов», – прокомментировал адвокат.

Адвокат «Инфралекс» Владимир Исаенко подчеркнул, что ВС отошел от строгого процессуального подхода к тождеству исковых требований как основанию для прекращения производства по делу. По его мнению адвоката, подход Суда по данному делу не вполне соответствует нормам ГПК РФ, но вместе с тем он направлен на защиту интересов инвалида, пострадавшего от объекта повышенной опасности. «Суды не могут отказывать в иске по формальным основаниям, если предмет спора затрагивает реализацию социальной функции государства и направлен на обеспечение социальной справедливости», – считает эксперт.

Адвокат, председатель «Ассоциации Адвокатов России за Права Человека» Мария Архипова указала, что поднятая проблема отказов в рассмотрении судами дел по одним и тем же основаниям, предмету и между одними и теми же сторонами является актуальной, особенно когда стороной в деле является крупная монополия и государственные органы. По мнению адвоката, часто формулировка в отказе в рассмотрении дел в связи с ранее рассмотренным тождественным делом является для судов удобным основанием для отказа. Мария Архипова полагает, что вопрос прекращения производства по делам против монополий и крупных компаний, государства – это вопрос независимости судов. «С выводами ВС РФ я согласна, ситуация не спорная, не пограничная, так как и основания, и предмет иска в деле являются разными по сравнению с ранее рассмотренным спором. Почему нижестоящие суды этого не заметили, я утверждать не могу, но исходя из моего опыта это все та же пагубная практика нежелания судов быть арбитром в спорах с крупными монополиями», – поделилась мнением адвокат.

Адвокат АП г. Москвы Ирина Язева с сожалением отметила: в своей многолетней практике она неоднократно сталкивалась c тем, что суды неверно понимают само по себе значение предмета и основания иска, а также неверно оценивают тождественность предмета и основания в нескольких различных исках. «Чаще всего это, конечно, происходит не в очевидных ситуациях, а в таких, где грань между предметом и основанием в нескольких различных исках скорее оценочная, т.е. зависит от того, кто как понимает смысл русского языка и его разговорных конструкций. Можно сказать, что в этом вопросе играет роль человеческий фактор и для каждой точки зрения найдутся противники и сторонники», – считает адвокат.

Однако, оценивая определение ВС РФ, Ирина Язева заметила, что разница между предметом и основанием первоначально заявленного и второго иска очевидна. Обстоятельства, на которых истец основывал свои требования во втором исковом заявлении, изменились, на что верно указал Верховный Суд, подытожила адвокат.