Протокол судебного заседания арбитражного суда образец

Верховный Суд: выплата защитнику вознаграждения за ознакомление с протоколом

Ознакомление с протоколом судебного заседания

Адвокат коллегии адвокатов Старый город Денис Гизатуллин осуществлял защиту интересов осужденной Б. при рассмотрении уголовного дела в Шестом кассационном суде общей юрисдикции. 18 апреля 2023 года он подал заявление об ознакомлении с протоколом судебного заседания, просив направить его на электронную почту. 27 апреля, прочитав протокол, он запросил вознаграждение. Однако Шестой КСОЮ отказал в его удовлетворении, указав на отсутствие информации о фактическом ознакомлении адвоката с протоколом.

Жалоба в Верховный Суд

Адвокат Денис Гизатуллин подал кассационную жалобу в Верховный Суд, утверждая, что клиентка поручила ему ознакомиться с протоколом судебного заседания и он это сделал 27 апреля 2023 года. Позднее он направил расписку о своем ознакомлении с протоколом. Он также отметил, что суд не учел законодательство о выплате вознаграждения адвокатам и просил выплатить ему сумму в 2236 руб. за ознакомление с протоколом.

Решение Верховного Суда

Верховный Суд обратил внимание на извещение и отчет об отправке копии протокола судебного заседания на почту адвокатской коллегии Старый город. В материалах дела отсутствует информация о том, что адвокат не получил эту копию, наоборот, в жалобе такая копия приложена. ВС также отметил, что вывод Шестого КСОЮ о прекращении полномочий адвоката после завершения дела не соответствует закону и разъяснениям Пленума ВС РФ относительно процессуальных издержек в уголовных делах.

Изменения в постановлениях

Пленум Верховного Суда внес новые изменения в свои постановления по уголовным делам, включая разъяснения о процессуальных издержках.Дата: 15 декабря 2022.

Таблица: Сравнение позиций адвоката и решения ВС

Ключевые моменты:

• Ознакомление адвоката с протоколом судебного заседания
• Жалоба на отказ в выплате вознаграждения
• Решение Верховного суда по делу

Источник: example.com

Судебная коллегия ВС пояснила, что в соответствии со ст. 49–51 УПК РФ с момента вступления в уголовное дело на защитника распространяются полномочия, предусмотренные ст. 53 УПК, в том числе право знакомиться с материалами уголовного дела, включая предусмотренное ст. 259–260 право на ознакомление с протоколом судебного заседания, который является частью уголовного дела.

Согласно разъяснениям, данным в п. 4 Постановления Пленума № 42, при определении размера вознаграждения адвокату, участвующему в уголовном деле по назначению суда, подлежит учету время, затраченное им на осуществление полномочий, предусмотренных ч. 1, 2 ст. 53 УПК РФ, включая время, затраченное на изучение материалов уголовного дела, а также на выполнение других действий адвоката по оказанию квалифицированной юридической помощи при условии их подтверждения документами.

При этом время занятости адвоката исчисляется в днях, в которые он был фактически занят выполнением поручения, вне зависимости от продолжительности работы по данному уголовному делу в течение дня.

Заявление осужденной

Верховный Суд отметил: из материалов дела следует, что в судебном заседании суда кассационной инстанции осужденная Б. заявила, что поручает адвокату ознакомиться с протоколом судебного заседания и подать на него замечания. Она также пояснила, что не возражает против взыскания с нее процессуальных издержек за участие адвоката в суде, в том числе связанных с ознакомлением защитника с протоколом судебного заседания суда кассационной инстанции.

Указанное пояснение Б., имеющее существенное значение для правильного разрешения заявления ее защитника, не было принято судом во внимание.

Действия адвоката

С учетом того что заявление адвоката Дениса Гизатуллина о направлении ему протокола судебного заседания и последующее ознакомление с этим протоколом были обусловлены поручением осужденной, ВС не признал обоснованным вывод суда о том, что эти действия адвоката выходили за рамки его полномочий и не были направлены на защиту интересов осужденной.

Определение Верховного Суда

В определении обращено внимание, что содержащаяся в кассационной жалобе адвоката просьба об отмене оспариваемого им постановления и о вынесении по делу нового решения о выплате ему вознаграждения не может быть удовлетворена, поскольку вынесение подобного решения судом кассационной инстанции законом – ст. 401.14 УПК РФ – не предусмотрено.

Таким образом, Верховный Суд посчитал, что судом нижестоящей кассационной инстанции были допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона, в связи с чем Определением от 19 декабря 2023 г. по делу №31-УД23-18-К6 отменил обжалуемое постановление Шестого КСОЮ и направил заявление адвоката вместе с материалами уголовного дела на новое судебное рассмотрение в тот же суд, но иным составом суда.

Заявление и отказ в выплате вознаграждения адвокату

Денис Гизатуллин также осуществлял защиту интересов осужденного У. при рассмотрении уголовного дела Шестым кассационным судом общей юрисдикции в порядке ст. 51 УПК РФ. Адвокатом было подано заявление о выплате ему вознаграждения за ознакомление 15 мая 2023 г. с протоколом судебного заседания суда кассационной инстанции, а также за составление и подачу 18 мая 2023 г. на него замечаний, всего в размере 4472 руб.

Судебная коллегия Шестого КСОЮ вынесла постановление от 7 июля 2023 г., придя к выводу о наличии оснований для выплаты Денису Гизатуллину вознаграждения за ознакомление с протоколом судебного заседания, отказала в части оплаты составления и подачи замечаний на протокол. В обоснование отказа кассационный суд сослался на отсутствие сведений о том, что Денис Гизатуллин обсуждал с осужденным У. свое намерение составить и подать замечания на протокол судебного заседания, а также указал на то, что полномочия адвоката, принявшего в порядке назначения поручение на осуществление защиты по уголовному делу, прекращаются с окончанием рассмотрения дела и вынесением судом кассационной инстанции решения.

Возражение адвоката и решение Верховного Суда

В кассационной жалобе в Верховный Суд (есть у АГ) Денис Гизатуллин просил указанное постановление кассационного суда отменить, вынести решение о выплате ему 2236 руб. за составление замечаний на протокол судебного заседания. Он указал на то, что данные процессуальные действия неразрывно связаны с осуществлением им защиты интересов осужденного в суде кассационной инстанции. Защитник утверждал, что он фактически составил эти замечания, затратив на это определенное время.

Рассмотрев дело, ВС указал, что выводы Шестого КСОЮ противоречат положениям уголовно-процессуального закона, а также разъяснениям, данным в Постановлении Пленума № 42. Суд пояснил, что на защитника распространяются полномочия, предусмотренные ст. 53 УПК, в том числе право знакомиться с материалами уголовного дела, включая предусмотренное ст. 259–260 право на ознакомление с протоколом судебного заседания, который является частью уголовного дела, и на подачу на него замечаний.

ВС принял во внимание, что 18 мая 2023 г. Денисом Гизатуллиным, действующим в защиту интересов осужденного У., поданы замечания на протокол судебного заседания суда кассационной инстанции, которые были рассмотрены и отклонены постановлением судьи Шестого КСОЮ. Из постановления судьи от 7 июля 2023 г. следует, что действия адвоката по ознакомлению с протоколом судебного заседания фактически выполнены им по поручению осужденного. Составление же замечаний на протокол судебного заседания неразрывно связано с процедурой ознакомления с протоколом и обусловлено таким ознакомлением. При таких обстоятельствах не имеется оснований считать, что действия адвоката Гизатуллина выходили за рамки его полномочий, – отмечается в определении.

Отмена постановления кассационного суда

Таким образом, по решению Верховного Суда от 26 декабря 2023 года по делу № 46-УД23-39-К6 было отменено обжалуемое постановление кассационного суда. Речь идет об отказе в выплате вознаграждения адвокату за принесение замечаний на протокол судебного заседания. Суд направил заявление адвоката на повторное судебное рассмотрение в том же составе, но с другим составом суда.

При новом рассмотрении заявления адвоката суд должен определить, являются ли принесенные им замечания самостоятельным документом или копией предыдущего текста выступления в суде кассационной инстанции, за который уже было выплачено вознаграждение.

Комментарий адвоката

Адвокат Денис Гизатуллин считает, что это решение Верховного Суда имеет большое значение для практики. Он отмечает, что нижестоящие суды часто используют необоснованные причины для отказа в выплате вознаграждения адвокатам. Чаще всего это происходит при отказе оплаты ознакомления с протоколом судебного заседания и подаче замечаний. Гизатуллин считает, что только через методичное обжалование незаконных решений судов можно добиться справедливой оплаты труда.

Необходимость выводов Верховного Суда

Московский адвокат Максим Васюхин отмечает, что решение Верховного Суда логично, так как уменьшение оплаты труда адвокатов недопустимо. Важным моментом является выполнение дистанционных обязанностей защитника. Васюхин полагает, что число таких ситуаций будет только расти, и суды будут маловероятно признавать эту деятельность. Внесение изменений в законодательстве о доступе к электронным материалам также является ключевым аспектом.

В одном из случаев суд удовлетворил ходатайство защитника и направил протокол судебного заседания по электронной почте. Осужденная также просила об этом и согласилась оплатить это. Васюхин считает, что суды не должны ограничивать процессуальную работу защитников, которая определяется самой защитой.

Касаемо второго определения адвокат указал, что нижестоящие суды часто пытаются косвенно влиять на работу защитников, отказывая в оплате труда. «Суды указывают, что якобы у защитников нет своей “процессуальной самостоятельности”. С такой позицией нижестоящих судов также нельзя согласиться, так как приносить жалобы, замечания и т.п. на незаконные, по мнению защитника, решения – это его прямая обязанность. Бывают такие случаи, когда нет возможности вовсе согласовать позицию с подзащитным, тогда защитник обязан действовать, исходя из стандартов и принципа презумпции невиновности», – отметил Максим Васюхин.

Адвокат АП Курской области Сергей Копаев считает, что нельзя не согласиться с выводами ВС РФ, поскольку они полностью соответствуют действующему уголовно-процессуальному законодательству. Адвокат напомнил, что согласно Положению о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, утвержденному Постановлением Правительства РФ от 1 декабря 2012 г. № 1240, оплата труда адвоката предполагает оплату фактической занятости адвоката по выполнению действий по защите прав, свобод и интересов его подзащитного.

Стандарт и поправки в КПЭА – принятыСъезд адвокатов завершил свою работу принятием важнейших для адвокатской корпорации документов20 апреля 2017

Сергей Копаев подчеркнул, что в рассматриваемых случаях адвокат действовал в том числе и в соответствии с п. 10 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятого VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г., согласно которому защитник должен знакомиться с протоколами процессуальных действий, проводимых с его участием, на всех стадиях уголовного процесса и при необходимости приносить на них замечания. «По моему мнению, выводы суда об отсутствии оснований для оплаты адвокату ознакомления с протоколом судебного заседания и принесении на него замечаний не соответствуют правовому регулированию указанных отношений. Несмотря на подробное правовое регулирование затронутой проблемы, по-прежнему встречаются случаи игнорирования требований уголовно-процессуального законодательства даже на уровне судов кассационной инстанции», – подытожил адвокат.

Адвокат МКА «ГРАД» Артем Белов доволен тем, что ВС РФ занимает принципиальную позицию в обеспечении права защитников, оказывающих юридическую помощь по назначению, на справедливую оплату их труда, не изменяя ранее высказанным правовым позициям, сохраняющим силу. «Расстраивает в этом отношении только отсутствие понимания единообразия практики разрешения заявлений адвокатов об оплате труда у нижестоящих судов, которые не учитывают при принятии судебных решений правовые позиции высшей судебной инстанции, сохраняющие силу. Кроме того, как справедливо отмечал и ранее ВС, ознакомление с протоколом судебного заседания – это не “формальность”, а важная часть оказания юридической помощи подзащитному, особенно в сочетании с аудиозаписью судебного заседания, которая более явственно может подтвердить допущенные судом процессуальные нарушения прав подзащитного, на которые смог или не смог отреагировать защитник», – поделился мнением адвокат.

Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Олег Баулин отметил, что основная часть проблем с оплатой защиты по назначению проистекает из самой схемы оплаты, в которой органы, реализующие функцию обвинения либо осуществляющие правосудие, определяют и объем, и даже обоснованность действий защиты. Он указал, что определение размера оплаты участия защитника в процессуальных действиях в такой схеме редко вызывает вопросы и противоречия, а вот оплата иной, выполняемой вне следственных действий и судебных заседаний работы всегда связана с проблемами и стремлением поставить под сомнение необходимость и обоснованность того или иного вида юридической помощи.

В случае с адвокатом Денисом Гизатуллиным отказ в оплате работы по подготовке замечаний на протокол судебного заседания был мотивирован отсутствием сведений об обсуждении этих действий с подзащитным, подчеркнул Олег Баулин. В этой связи он считает, что выводы ВС РФ не только соответствуют закону – они еще и нужны адвокатскому сообществу для подтверждения принципиальной позиции: целесообразность выполнения той или иной работы относится к компетенции защиты, для оплаты существенны иные обстоятельства: вправе ли защитник совершать определенные действия, и совершены ли они фактически.

«У вопроса есть еще один аспект, в рассматриваемых случаях проявившийся лишь косвенно. Только в минувшем году корпорация сталкивалась с далеко не единичными случаями заявлений об оплате работы, фактически не выполнявшейся, с так называемым дроблением юридической помощи в целях увеличения размера вознаграждения, с сомнительными переносами составления процессуальных документов на выходные дни. Это одна из проблем сообщества и одновременно причина повышенного внимания к проверке обоснованности заявляемых к оплате работ», – прокомментировал Олег Баулин.

Возражение на отзыв КАС

Подборка наиболее важных документов по запросу Возражение на отзыв КАС (нормативно–правовые акты, формы, статьи, консультации экспертов и многое другое).

Судебная практика

Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.01.2024 N 13АП-34937/2023 по делу N А56-55928/2022Процессуальные вопросы: О возмещении расходов на оплату услуг представителя.Решение: Удовлетворено в части, так как несение расходов подтверждено, при этом размер подлежащих взысканию судебных издержек определен с учетом характера спора, продолжительности рассмотрения дела и объема оказанных представителем услуг.При этом, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что в пункте 1.2 представленного Управлением договора от 18.06.2022 N 18-06/22-1Ю указано, что целью оказания услуг по данному договору является: консультация, правовой анализ представленных документов, подготовка заявления в порядке КАС, подача иска/заявления в Арбитражный суд Санкт-Петербурга, составление и подача жалоб, запросов, ходатайств, отзывов, возражений по необходимости, представление интересов заказчика до вынесения решения суда первой, апелляционной, кассационной инстанции. Вознаграждение Исполнителя составляет 160000 руб. (пункт 3.1 договора).

Статья: Как правильно назвать процессуальный документ?(Каблучков А.)("Юридический справочник руководителя", 2021, N 8)Если ответчик не согласен с иском, то в гражданском (ч. 2 ст. 325 ГПК РФ) и административном (ч. 3 ст. 302 КАС РФ) процессах он вправе подать "возражения в письменной форме". В арбитражном же процессе ответчик обязан подать письменный "отзыв" (ч. 1 ст. 131 АПК РФ). На практике термин "отзыв" уже давно перекочевал из арбитражного в гражданский процесс. Большинство судей общей юрисдикции спокойно относятся к тому, что ответчики называют возражения отзывами. В арбитражных судах сложилась другая ситуация. Присущие арбитражу снобизм и превозношение над судами общей юрисдикции вызывают негативную реакцию на отзыв, который ответчик назвал возражениями. Скорее всего, арбитражный суд примет такой документ, но судья может обратить внимание на правовую неграмотность ответчика.

"Гражданское процессуальное право. Общая часть: учебник: в 2 т."(том 1)(2-е издание, переработанное и дополненное)(под ред. П.В. Крашенинникова)("Статут", 2022)Отличительной особенностью упрощенного производства по делам является отсутствие необходимости проведения устного разбирательства, и, как следствие этого, не осуществляется аудиопротоколирование, не составляется протокол в письменной форме, не применяются правила об отложении судебного разбирательства и объявлении судебного решения, не изготавливается отдельно резолютивная часть решения (ст. 152, 174, ч. 1 ст. 292 КАС РФ). Дела рассматриваются единолично в гражданском судопроизводстве, применительно к КАС РФ возможно коллегиальное рассмотрение административного дела, если оно предусмотрено. Судья исследует только доказательства в письменной форме. Речь идет об отзыве, объяснениях и возражениях по существу заявленных требований, в установленных случаях это может быть и письменное заключение прокурора.

Нормативные акты

"Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации" от 08.03.2015 N 21-ФЗ(ред. от 25.12.2023)1. В порядке упрощенного (письменного) производства административные дела рассматриваются без проведения устного разбирательства. При рассмотрении административного дела в таком порядке судом исследуются только доказательства в письменной форме (включая отзыв, объяснения и возражения по существу заявленных требований, а также заключение в письменной форме прокурора, если настоящим Кодексом предусмотрено вступление прокурора в судебный процесс).

По мнению одного адвоката, Совет АПГМ вновь продемонстрировал серьезный и взвешенный подход к рассмотрению представлений судебных органов о якобы совершенных адвокатами дисциплинарных поступках. Другая отметила, что в рассматриваемом случае адвокатом были приняты исчерпывающие меры, в том числе подача замечаний на протокол судебного заседания, чтобы защитить себя от необоснованных нападок со стороны судей.

Совет АП г. Москвы опубликовал решение о прекращении дисциплинарного производства в отношении адвоката, возбужденного по заявлениям судебной коллегии кассационного суда и одного из судей.

Кассация вернула уголовное дело в нижестоящий суд

В ноябре 2022 г. во Второй кассационный суд общей юрисдикции поступило уголовное дело в отношении ряда осужденных граждан, включая Л. В середине декабря адвокат К., с которой Л. заключила соглашение о защите, подала заявление об ознакомлении с материалами дела. 29–30 декабря и 10 января защитник ознакомилась с отдельными томами дела. Запланированное на 12 января первое судебное заседание было отложено на 20 января по ходатайству К. о необходимости продолжения ознакомления с материалами уголовного дела. В тот же день защитник ознакомилась с еще несколькими томами.

Далее К. подала в приемную Второго КСОЮ кассационную жалобу в защиту осужденной Л. 20 января судебное заседание началось с задержкой во времени, при этом в его протоколе указывалось на опоздание адвоката К. В этом судебном заседании были установлены факты нерассмотрения замечаний на протокол судебного заседания апелляции от 14 октября 2021 г., поданных осужденной Л. еще в 2022 г. и повторно отправленных ею в середине января 2023 г., а также неполучения ею копии кассационной жалобы защитника К.

В связи с этим кассационный суд объявил перерыв «для отслеживания вышеуказанных документов», по его завершении было установлено, что 19 января К. посредством электронного документооборота подала в районный суд г. Москвы кассационную жалобу адвоката Во., ранее поданную в интересах осужденной Л. Кассационная жалоба самой К. в этот суд не поступала. Вместе с тем суд указал, что 20 января непосредственно во Второй КСОЮ поступила кассационная жалоба адвоката К., поданная в защиту Л. Одновременно с этим кассация подтвердила, что замечания на протокол судебного заседания от 14 октября 2021 г., поданные Л., действительно были направлены 17 января 2023 г. в Мосгорсуд, но по состоянию на 20 января они туда еще не поступили. Также 17 января в МГС поступили замечания адвоката К. на протокол судебного заседания от 14 октября 2021 г., в связи с чем апелляционным судом было принято решение об истребовании уголовного дела.

На этом основании кассация вынесла определение о снятии с рассмотрения уголовного дела в отношении Л. и других граждан. Дело было направлено в районный суд г. Москвы для устранения препятствий его рассмотрения судом кассационной инстанции. Замечания адвоката К. на протокол судебного заседания апелляции от 14 октября 2021 г. были возвращены ей без рассмотрения в связи с тем, что она не участвовала в апелляционном рассмотрении дела; ее замечания на протокол судебного заседания суда первой инстанции от 17 декабря 2020 г. были возвращены по тем же основаниям.

Разбирательство в кассации как повод для дисциплинарного производства

16 февраля уголовное дело повторно поступило во Второй КСОЮ, судебное заседание было назначено на 28 марта. За день до него в суд поступило письменное ходатайство адвоката К. об отложении судебного заседания в связи невозможностью явки по причине болезни. К ходатайству была приложена копия листка нетрудоспособности от 18 марта с освобождением от работы по 29 марта включительно. В связи с этим судебное заседание было отложено на 30 марта, далее его перенесли на 25 апреля ввиду аналогичного ходатайства К.

17 апреля помощником судьи Второго КСОЮ была составлена телефонограмма по звонку в исправительную колонию, из которой следовало, что 12 апреля осужденная Л. была освобождена из-под стражи, в связи с чем ИК не может обеспечить ее участие в судебном заседании кассационной инстанции. В тот же день выяснилось, что районный суд 27 марта вынес постановление о замене оставшейся неотбытой части наказания Л. исправительными работами. Согласно ему осужденная должна была явиться в уголовно-исполнительную инспекцию для постановки на учет. Далее выяснилось, что осужденная Л. в этой инспекции не состоит и никаких документов в отношении нее не поступало.

На судебное заседание от 25 апреля Л. не явилась ввиду болезни, что подтверждалось представленной адвокатом К. справкой о временной нетрудоспособности подзащитной, выданной 24 апреля. Суд указал, что справка нечитаема и невозможно понять, каким медучреждением она выдана, после чего адвокат сообщила, что у нее имеется фотография справки, и сообщила суду полные реквизиты поликлиники. Одновременно с этим защитник попросила суд при назначении следующих дат судебных заседаний учесть ее выезд в Сочи с 1 по 10 мая. Судебное заседание было отложено на 26 апреля из-за необходимости направления запросов в медучреждения для проверки достоверности представленных К. сведений о болезни Л. и выяснения возможности ее участия в судебном заседании по состоянию здоровья. В протоколе заседания было указано, что оно началось с опозданием из-за адвоката К.

Полученные от медиков ответы на запросы свидетельствовали о том, что осужденная действительно не могла присутствовать в судебном заседании по причине болезни, а больничный в отношении нее не оформлялся их-за статуса безработной. 26 апреля в судебном заседании, которое также прошло без участия Л., адвокат К. заявила отводы судьям В. и Ва., которые, по ее мнению, «ведут процессы с непонятным уклоном», так как заставляют адвоката «ездить по медицинским учреждениям и доказывать, что справка подлинная», но в удовлетворении заявления было отказано. Судебное заседание было отложено на 28 апреля. В этот же день защитник ознакомилась с очередными томами уголовного дела. Судьи Второго КСОЮ также получили ответ медиков о выдаче К. листка нетрудоспособности ввиду ее болезни. Согласно протоколу судебного заседания оно началось на два с половиной часа позже по причине устранения проблем с ВКС и опоздания адвоката К.

28 апреля судебное заседание вновь началось с задержкой, без указания причин. По причине неявки Л. по болезни оно было отложено на 2 мая для получения надлежащим образом оформленного ответа на запрос суда о состоянии здоровья осужденной. Тогда же защитник К. подала внепроцессуальное обращение на имя председателя Второго КСОЮ через приемную этого суда, в котором обращалось внимание на недопустимые, по мнению адвоката, действия судей судебной коллегии по уголовным делам В. и Ва., допускающих нарушение принципа беспристрастности и объективности при отправлении правосудия по делу Л.

В ходе заседания 2 мая кассация оставила в силе обжалуемые судебные акты, а кассационные жалобы – без удовлетворения.

В июне адвокат К. подала замечания на судебные протоколы от 25, 26 апреля и 2 мая. В частности, защитник отметила, что 25 апреля суд, открыв судебное заседание на 42 минуты позже, никаких причин задержки судебного заседания не сообщил. Адвокат также отметила, что 26 апреля кассация указывала в качестве причин задержки судебного заседания только наличие технических проблем с ВКС, а сама она не опаздывала и запись в протоколе об этом – «возмутительная ложь». Однако судья В. отклонил замечания адвоката.

Доводы дисциплинарных обвинений и заключение квалифкомиссии

Впоследствии судебная коллегия по уголовным делам Второго КСОЮ и председатель пятого судебного состава этой коллегии В. выдвинули в отношении адвоката К. ряд дисциплинарных обвинений. Так, по мнению судей, адвокат неактивно знакомилась с материалами уголовного дела в период с 13 декабря 2022 г. по 12 января 2023 г., а 19 января подала в МГС замечания на протокол судебного заседания апелляции, хотя она не участвовала в этом судебном заседании; тогда же она отправила в суд от своего имени уже находящуюся в материалах дела кассационную жалобу адвоката Во. Судьи также сообщили, что 20 января в канцелярию Второго КСОЮ поступила кассационная жалоба, представляющая собой полную копию дополнений к кассационной жалобе адвоката Во., составленных и ранее уже поданных осужденной Л.

Они добавили, что адвокат не явилась в судебные заседания 28 и 30 марта, опоздала в судебные заседания 20 января, 25 и 26 апреля. Кроме того, в судебном заседании 25 апреля она представила незаверенную и трудночитаемую копию справки о временной нетрудоспособности Л., а 28 апреля подала председателю кассационного суда внепроцессуальное обращение, в котором в утвердительной форме сообщила заведомо недостоверные сведения дискредитирующего характера в отношении судей Ва., В., заявив о самостоятельном принятии дела к производству, звонке в уголовно-исполнительную инспекцию из совещательной комнаты, организации «гонений» на осужденную. Судьи также указали, что адвокат не получила направленные ей почтой копии протоколов судебного заседания, в связи с чем они были возвращены в суд, и употребила в замечаниях на протокол словосочетание «возмутительная ложь».

В отношении адвоката было инициировано дисциплинарное производство, в ходе которого К. последовательно отрицала все обвинения и заявляла об отсутствии нарушений со своей стороны норм законодательства об адвокатуре и КПЭА. По словам адвоката, ее ознакомление с материалами дела проводилось интенсивно и прерывалось в связи с окончанием рабочего дня помощника судьи, при этом за семь рабочих дней она в полном объеме ознакомилась с материалами дела из 78 томов. Замечания на протокол судебного заседания от своего имени были поданы ею по просьбе Л., поскольку из мест лишения свободы они могли дойти несвоевременно. Отправку от своего имени уже находящейся в материалах дела кассационной жалобы адвоката Во. К. объяснила допущенной технической ошибкой.

По словам адвоката, она не опаздывала на судебные заседания кассации, что должно подтверждаться записями в журнале пропусков, а изложенные в протоколах судебного заседания сведения о ее опозданиях не соответствуют действительности. К. добавила, что внепроцессуальное обращение к председателю суда содержало предположения о неправомерных действиях судей, основанные на поступавшей ей от доверителя информации о многократных звонках в уголовно-исполнительную инспекцию из суда. Выражение «возмутительная ложь» в замечаниях на протокол судебного заседания, по ее словам, не является некорректным или неуважительным по отношению к суду или другим участникам процесса. Вместе с тем адвокат пообещала в дальнейшем более тщательно выбирать слова и выражения, даже сталкиваясь с фактами очевидной несправедливости суждений со стороны суда.

Квалификационная комиссия АПГМ вынесла заключение о необходимости прекращения дисциплинарного производства в отношении адвоката К. в части дисциплинарных обвинений о нарушении ею требований УПК и КПЭА из-за отсутствия допустимого повода для его возбуждения и из-за отсутствия в действиях (бездействии) адвоката нарушений норм законодательства об адвокатуре, включая КПЭА.

Совет палаты прекратил дисциплинарное производство

Изучив материалы дела, Совет АПГМ поддержал выводы квалифкомиссии, однако счел нужным уточнить и дополнить основания прекращения дисциплинарного производства в части дисциплинарных обвинений, содержащихся в обращении председателя пятого судебного состава судебной коллегии по уголовным делам Второго КСОЮ В. Так, совет отметил: заявители сочли, что направление К. 28 апреля в адрес председателя кассационного суда обращения внепроцессуального характера содержало заведомо недостоверную, надуманную и дискредитирующую судей В. и Ва. информацию. Однако обращение внепроцессуального характера, направленное адвокатом К., не рассматривалось и не могло рассматриваться судебной коллегией по уголовным делам Второго КСОЮ в рамках уголовного дела, поэтому отсутствует допустимый повод для возбуждения дисциплинарного производства.

Совет палаты отметил, что в этом аспекте заявители ограничились только размытой фразой о якобы допущенных адвокатом К. нарушениях неназванных требований «уголовно-процессуального законодательства и положений Кодекса профессиональной этики адвоката», что служит дополнительным основанием невозможности рассмотрения по существу сформулированного таким образом дисциплинарного обвинения. В решении поясняется, что несоблюдение судьей (судом) требований по квалификации действий (бездействия) адвоката, равно как и неконкретность выдвинутых дисциплинарных обвинений и непредставление доказательств, подтверждающих доводы обращения, свидетельствуют о его формальной необоснованности, а порой могут исключать и саму возможность органов адвокатского самоуправления рассмотреть такое обращение по существу. При этом дисциплинарные обвинения в отношении адвоката в неактивном ознакомлении последней с материалами уголовного дела в отношении Л., а также в направлении 19 января от своего имени в суд первой инстанции уже находящейся в материалах уголовного дела кассационной жалобы адвоката Во. могли быть выдвинуты исключительно доверителем Л., которая являлась получателем юридической помощи в рамках заключенного соглашения о защите.

В свою очередь, заметил совет палаты, обращение судьи Второго КСОЮ В. также не может быть признано допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства, поскольку таким поводом может являться обращение судьи (суда), рассматривающего дело, однако дело с участием адвоката К. судьей В. единолично не рассматривалось. При этом подача К. кассационной жалобы предшествующего защитника произошла по технической ошибке. В свою очередь, неверифицируемая информация, содержащаяся в докладных записках сотрудников аппарата суда, сама по себе не образует фактических оснований привлечения адвоката к дисциплинарной ответственности, поскольку не позволяет опровергнуть презумпцию его добросовестности в ходе дисциплинарного производства.

Совет АПГМ также назвал надуманным дисциплинарное обвинение в отношении адвоката К. в подаче последней в МГС замечаний на протокол судебного заседания от 14 октября 2021 г., в котором она не участвовала, исключительно в целях снятия уголовного дела в отношении Л. и других с рассмотрения суда кассационной инстанции. Факт дублирования адвокатом К. замечаний на протокол судебного заседания, ранее поданных ее подзащитной, но не рассмотренных по существу судами первой и апелляционной инстанций, не был и не мог являться причиной снятия дела с рассмотрения кассационного суда, так как причиной этого явились нарушения ч. 2 ст. 260 УПК РФ, допущенные нижестоящими судами.

Кроме того, неявка адвоката 28 марта и 30 марта 2023 г. на судебные заседания была обусловлена уважительной причиной – ее заболеванием, которое подтверждалось листком нетрудоспособности; о невозможности своей явки защитник заблаговременно уведомляла, что не отрицается и авторами обращения. У кассационной инстанции не было каких-либо объективных оснований для сомнений в подлинности листка нетрудоспособности, открытого адвокату К. 18 марта. Доказательств обратного авторами обращения не представлено и в материалах дисциплинарного производства не содержится.

«Не нашло подтверждения в результате дисциплинарного разбирательства и дисциплинарное обвинение в опозданиях адвоката К. в судебные заседания 20 января, 25 и 26 апреля 2023 г. Пояснения адвоката К. о том, что она не опаздывала ни в одно из указанных судебных заседаний, а задержка с их началом всегда была обусловлена иными причинами, авторами обращения опровергнута не была, тогда как из публично-правового характера дисциплинарного производства и вытекающего из него принципа презумпции добросовестности адвоката следует, что обязанность опровержения позиции адвоката возложена на авторов обращения. Указание в письменном протоколе судебного заседания на опоздание адвоката К. в судебное заседание само по себе не может являться достаточным доказательством указанного дисциплинарного обвинения», – заметил совет палаты.

Он добавил, что каждый из указанных авторами обращения протоколов судебного заседания от 20 января, 25 апреля, 26 апреля не содержит сведений о его открытии в 10:00, в 14:00 и в 10:30 соответственно, а имеет лишь данные об открытии их председательствующим в 10:34, в 14:42 и в 13:00. Такой способ указания времени открытия судебного заседания не позволяет считать установленным сам факт опоздания в судебное заседание какого-либо участника процесса, так как не верифицирует ни факт своевременного начала судебного заседания, ни факт опоздания конкретного участника судебного заседания и его длительности. «Наиболее очевидно голословность этого дисциплинарного обвинения проявляется в содержании протокола судебного заседания от 26 апреля 2023 г., в котором указано два основания для открытия судебного заседания не в назначенное время – 10:30, а в 13:00. Как указано в протоколе судебного заседания, это было связано “с техническими проблемами с видео-конференц-связью, а также опозданием адвоката К.”. При этом время явки адвоката К. в судебное заседание, как и в предыдущих случаях, не указывается, равно как не указывается, что произошло раньше – исправление технических проблем с видео-конференц-связью или явка адвоката К. При таких обстоятельствах определить факт и длительность опоздания адвоката в судебное заседание, а также реальную причину его позднего начала не представляется возможным», – отмечено в решении.

Кроме того, К., не согласившись с протоколами судебного заседания в части указанных в них причин позднего начала соответствующих заседаний, подала на них замечания. Это свидетельствует о последовательной позиции адвоката, отрицающей факты своих опозданий, поскольку аналогичные доводы приводились ею и до начала дисциплинарного разбирательства. Никаких иных доказательств, подтверждающих факты опозданий адвоката К. в судебные заседания кассационной инстанции 20 января, 25 апреля и 26 апреля, не представлено, хотя в качестве таких доказательств могли быть представлены, например, сведения из журналов входа посетителей в здание суда или пояснения иных участников процесса, очевидцев опоздания.

Совет признал не только неконкретным, но и явно необоснованным дисциплинарное обвинение в адрес адвоката в том, что в судебном заседании 25 апреля она представила незаверенную и трудночитаемую копию справки о временной нетрудоспособности Л. Адвокат не обязан представлять какие бы то ни было документы, подтверждающие состояние здоровья его доверителя; законодательством не установлены требования к качеству копий таких документов. При этом проверка судом сведений, содержащихся в справке, копия которой была представлена суду адвокатом К. 25 апреля, подтвердила и подлинность факта заболевания осужденной, и невозможность ее участия в судебных заседаниях до 30 апреля включительно. Каких-либо оснований сомневаться в заболевании подзащитной у адвоката не имелось.

Дисциплинарное обвинение в неполучении адвокатом К. направленного судом в адрес ее адвокатского образования почтового отправления с копиями протоколов судебного заседания по уголовному делу в отношении Л. не может быть рассмотрено по существу, поскольку оно не является допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства по основаниям, указанным в пп. 4 п. 1 ст. 20 КПЭА. Кроме того, каких-либо доказательств, подтверждающих данные обстоятельства, к обращению не приложено, тогда как в соответствии с пп. 7 п. 2 ст. 20 КПЭА обязанность обосновать свои требования о привлечении адвоката к дисциплинарной ответственности путем представления доказательств возложена на автора обращения.

По этой же причине, заметил Совет АПГМ, не может быть рассмотрено по существу и дисциплинарное обвинение в употреблении адвокатом К. в замечаниях на протокол, поданных ею в суд кассационной инстанции 7 июня, словосочетания «возмутительная ложь». Как и в предыдущих дисциплинарных обвинениях, автор обращения не указывает конкретных норм законодательства и профессиональной этики адвоката, нарушенных, по ее мнению, адвокатом К. Несоблюдение судьей требований о квалификации действий (бездействия) адвоката свидетельствует о формальной необоснованности такого обращения, что исключает возможность рассмотреть такое обращение по существу. Вместе с тем нужно учесть и контекст, в котором К. употребила рассматриваемое высказывание. Защитник, указав в замечаниях на протокол судебного заседания на наличие не учтенных судом доказательств, опровергающих изложенные в протоколе сведения о ее опозданиях, была вправе дать свою оценку игнорированию судом этих доказательств и выразить свое отношение к такой позиции суда, не прибегая к грубым или оскорбительным выражениям: «Возмутительная ложь писать в протоколе, что адвокат К. опоздала, с учетом того, что данное обстоятельство легко проверяется записью в журнале и записью видеонаблюдения в здании суда».

Дисциплинарное производство в отношении адвоката К. было прекращено.

Адвокат АК LawGuard Сергей Колосовский отметил, что Совет АПГМ в очередной раз радует серьезным и взвешенным подходом к рассмотрению представлений судебных органов о якобы совершенных адвокатами дисциплинарных поступках. «Адвокатам как никому известно, насколько спорными порой бывают решения и действия судей и как тяжело исправлять судейские ошибки в вышестоящих судах. Поэтому то что Совет АПГМ хотя бы в рамках дисциплинарного производства указывает на необходимость соблюдения судьями процессуальных требований, установленных законом и соответствующими подзаконными нормативными актами, не просто радует глаз, а свидетельствует о том, что наши корпоративные требования к процессуальной корректности выше, нежели принятые собственно в суде», – заметил он.

По словам эксперта, совет палаты совершенно справедливо указал на то, что представление председателя пятого судебного состава судебной коллегии по уголовным делам Второго КСОЮ на действия адвоката по направлению внепроцессуального обращения не является допустимым поводом для возбуждения дисциплинарного производства. «Действительно, согласно п. 4 ч. 1 ст. 20 КПЭА допустимым поводом является не любая жалоба любого судьи на действия адвоката, а лишь обращение суда, рассматривающего дело, в котором участвует адвокат. Из этого совет сделал обоснованный вывод, что председатель судебного состава не является судьей, рассматривающим дело, а процедура рассмотрения внепроцессуального обращения не связана с рассмотрением дела судом. Также обоснованно совет отметил необходимость указания в обращении судьи на конкретные положения законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, включая положения КПЭА, которые, по мнению заявителя, были нарушены адвокатом. Отсутствие таких указаний влечет необходимость самостоятельного формулирования органами адвокатского самоуправления дисциплинарного обвинения, что недопустимо в силу придания КПЭА обращению суда статуса отдельного повода для возбуждения дисциплинарного производства», – заметил Сергей Колосовский.

Он также назвал важным вывод Совета АПГМ о том, что при участии адвоката в деле на основании соглашения лишь доверитель адвоката вправе выдвигать дисциплинарные обвинения, связанные с ненадлежащим оказанием им юрпомощи: «Это положение ранее уже высказывалось как советом палаты, так и органами адвокатского самоуправления других субъектов РФ, тем не менее его последовательное воспроизведение в каждом конкретном случае позволяет сформировать стабильную практику, защищающую адвоката от необоснованных обвинений в некачественной работе со стороны наших процессуальных оппонентов».

Заместитель председателя Коллегии адвокатов «ARM IUST» Нарине Айрапетян с сожалением отметила, что зачастую судьи проявляют далеко не профессиональный подход к рассмотрению дела по существу. «Именно так, мне видится, можно охарактеризовать поведение судей, которые по надуманным основаниям в своем большинстве инициировали жалобу в отношении адвоката. Подобное отношение к стороне защиты, не злоупотребляющей своими правами, выглядит как попытка оказания давления. Полагаю, что защитником не допущено ни одно нарушение профильного закона и КПЭА. Формулировка же относительно “возмутительной лжи”, возможно, также не является наиболее удачным вариантом, используемым при написании жалоб, однако не может быть признана как носящая оскорбительный характер. На мой взгляд, адвокатом приняты исчерпывающие меры, в том числе подача замечаний на протокол судебного заседания, чтобы защитить себя от необоснованных нападок. Такая активная позиция не может не приветствоваться», – полагает она.